Зубатов по-армейски, без вопросов, рухнул в кресло. С собачьего скелета упало полотенце, а он сам плюхнулся на задницу и завилял хвостом. Точнее, хвостовые позвонки звонко застучали о деревянный подоконник.
Митя от неожиданности тоже сел на диван.
– Какого лешего? Что это, бога ради?
– Это Стикс, – печально отозвался из кресла Зубатов. – Мой… питомец.
Пес, услышав свое имя, обрадовался – костяшки защелкали еще быстрее. Скелет припал на передние лапы и звонко залаял. Точнее, будь на его месте живая собака, она бы сейчас звонко лаяла. Скелет же просто закидывал голову и открывал пасть, из которой не доносилось ни звука.
Сумасшедший дом. Определенно.
– Лазарь Платонович, вы что же, притащили в Россию… нежить?
– Что ж вы так нелестно сразу. Это просто собака.
– Мертвая собака.
– Ну, немного неживая. Он безобидный, клянусь! Игривый очень. Стикс, апорт!
Зубатов отыскал среди вещей на столе маленький мячик и бросил. Скелет спрыгнул за игрушкой, догнал, громко цокая, и схватил зубами. Мяч сразу же провалился в дыру под челюстью. Пес пару секунд непонимающе крутился на месте, «увидел» мяч, радостно подпрыгнул и опять попытался схватить. Мяч снова провалился.
Сценка повторилась несколько раз.
Митя сидел молча, не в силах найти приличествующие ситуации выражения.
– И долго он так может? – наконец поинтересовался сыщик.
– Ну, он же не устает. Вообще, удобное животное. Кормить не надо. Блох нет.
– Где вы вообще ЭТО нашли?
– Сам создал, – не без гордости сообщил Зубатов. – Мы вели раскопки в Долине царей на западном берегу Нила. Там много подземных гробниц. И этот пес из местных прибился к нашей экспедиции. Однажды мы открывали очередное захоронение. Археологи знают, что в такие подземелья сразу спускаться нельзя – надо дать выйти скопившимся губительным газам. А Стикс по глупости рванул вниз… Я потом за ним спустился. Мне показалось, что еще не поздно вернуть его к жизни. Ну и попробовал. Там, знаете ли, очень сильное место – много древней мертвой энергии…
– Что-то пошло не так?
– Видимо. Физическое тело все-таки пострадало и начало истлевать. Пару месяцев он не очень хорошо выглядел. Но на костях процесс остановился. А вот ментальную оболочку мне удалось сохранить полностью. То есть он не осознает, что мертв, что у него нет тела, а по-прежнему считает себя обычной собакой.
«Обычная собака» к этому моменту уже бросила мячик и увлеченно чесала себя задней лапой за ухом. Точнее, за тем местом на черепе, которое считала ухом.
– Знаете, Лазарь Платонович, меня ваши некромантские фокусы начинают беспокоить. За границей можете упражняться с мертвыми животными, как хотите, но сюда-то зачем мертвечину тащить?
– Как я его одного оставлю? Стикс ко мне привязан. Он совершенно безвредный. И если нужно, может прикинуться недвижным. Стикс, замри!
Скелет замер с задранной лапой.
– Вот видите! Ему просто скучно так долго сидеть. Я потому у Хаудов и поселился. В гостинице могла случиться неловкая ситуация, а здесь хорошо, кладбище рядом, ему нравится. Магический фон в России не очень, а тут благоприятные безжизненные эманации. Дети, опять же, его очень полюбили…
Вместо этого поднялся, наклонился над сидящим в кресле Зубатовым и отчеканил:
– Будьте добры, любезный Лазарь Платонович, в течение трех дней наведайтесь в московский Магистерий Совета Восьми, зарегистрируйте нежить как положено, справку принесите мне. Там и поговорим.
И, не прощаясь, вышел.
Хруст костей за спиной просигналил о том, что Стиксу надоело сидеть с задранной лапой.
На обратном пути Митя, повинуясь внезапной догадке, прошел через выставочную залу (уже пустую) и остановился у модели «Последняя отрада». Без церемоний засунул руку под обивку.
Искомое нашлось под шелковой наволочкой. Шкалик «Смирновской». Наполовину пустой.
Митя аккуратно положил находку на место и прикрыл подушкой.
Соне казалось, что она одета просто и немарко – как и нужно для таких неприхотливых мест. Но кто же знал, что тут будет настолько… замызгано? Слово это частенько употребляла кухарка Варя, когда продукты к черному ходу приносили совсем потрепанные посыльные.
Сонины ботинки так и норовили угодить в очередную лужу или яму, а Митя в сапогах шел, не обращая внимания на грязь, – четко и уверенно, как по ровному тротуару. Перед ними бежал светло-серой масти пес – помахивая хвостом и изредка взлаивая.
Еще вначале, когда они только приехали сюда – в Басманный приют для животных на задворках Курско-Нижегородского вокзала, – сыщик, окинув взглядом территорию, предложил:
– Может, подождешь в экипаже? Или отнести тебя на руках?
– Вот еще! – возмутилась Соня. – Я не кисейная барышня.
