И теперь немного корила себя за упрямство. Идти по раскисшей земле было очень неудобно. Но раз уж отказалась посидеть в экипаже – терпи. Попросить и вправду отнести ее на руках? Ну уж нет! А Митя второй раз уже не предложил – лишь поддерживал под локоть на самых опасных участках.
Нет, совсем не так Соня представляла себе это место. В голове почему-то возникал милый особнячок – пусть небогатый, но чистенький. И там по комнатам лежали в корзинках добродушные собаки и маленькие котята, с которыми можно поиграть.
Матушка держать животных в доме запретила категорически. Пару лет назад отец подарил брату на именины смешного белого щенка с толстыми лапами. Лелик был счастлив до того момента, пока не взял собаку на руки. После чего немедленно начал чихать и заливаться слезами.
Спорить с аллергией было невозможно. При всем желании этот аргумент был слишком весомым. Так что самым близким на сегодня домашним питомцем для Софьи оставался кот Карась. Но и тот в редкие ее визиты в полицию вел себя отстраненно и независимо, позволяя лишь недолго себя гладить и неизменно «утекая» из рук.
В приюте Соня надеялась погладить и подержать на коленях милых зверей. Может быть, угостить лошадок, если тут они есть. На овечек посмотреть. На коз. Как в деревне – возле усадьбы тети Саши в Абрамцево. Там всегда было чисто и приятно.
А тут… Соня втянула носом воздух. Пахло талой землей, немного навозом и животными. Как в зоосаде, но чуть резче. Не сказать чтобы противно, но как-то… по-первобытному, что ли. Софья вытащила застрявший ботинок с противным чавканьем и повыше подобрала юбки. Искоса и с ласковой укоризной посмотрела на Митю. Нет, с ним можно и в грязь, и в болото, и на край света. Но лучше, конечно, на чистом, подметенном тротуаре…
Самарин оглядывался по сторонам – без брезгливости, а лишь с интересом и любопытством.
– Эй, не подскажешь, где хозяин? – спросил он пробегающего мимо мужичка в старом зипуне и забрызганных штанах.
Тот махнул рукой в сторону, где еще один работник сгребал вилами сено. Митя с Соней подошли поближе и поздоровались.
– Ну здравствуйте, – обернулся тот, и Соня от удивления несколько раз моргнула.
Работник оказался женщиной. В сапогах, холщовых штанах и коротко обрезанной шинели, с которой были спороты знаки отличия. Лицо женщины казалось грубоватым, а прическа была совсем простой – небрежно забранные в пучок темные волосы.
Полина Нечаева, лучшая Сонина подруга, считала себя феминисткой и порой вела себя резко и даже бесцеремонно. Но при этом все равно оставалась барышней. Эта же… дама… даже не пыталась казаться женственной. И манеры ее, и движения не несли никакого изящества.
Митя представился и представил Соню. Женщина с размаха воткнула вилы в слежавшееся сено и протянула сыщику руку.
– Ковтун. Руслана. Хозяйка приюта.
Софья приподняла брови, удивляясь странному имени.
– Отец хотел сына, – пояснила женщина.
Заметно было, что объяснять это ей приходится уже в сотый раз. И сделано это было без показной утомленности, раздражения или натужной улыбки. Просто как факт.
С Соней Руслана за руку здороваться не стала.
– А по батюшке как? – спросил сыщик.
– Елисеевна. Но лучше на «ты» и без отчества. Не люблю я этих ритуалов.
– Мы насчет Дарьи Васильевны Зубатовой, – сообщил Митя. – Точнее, по поводу ее завещания.
– Понятно.
Она по-мужски полезла за пазуху шинели, вытащила оттуда потертый портсигар, достала папиросу. Прикурила от спички и выдохнула едкий дым, странно сжимая папиросу в кулаке и прикрывая огонек.
Митя окинул ее внимательным взглядом и вдруг спросил:
– Были на войне?
– Сводный кавалерийский корпус генерала Драгомирова, шестнадцатая дивизия, – без запинки ответила женщина и сощурилась – то ли от дыма, то ли в ожидании реакции.
– Румынский фронт. Восемнадцатая пехотная дивизия четвертой полевой армии, – отчеканил Митя.
Соне показалось, что глаза у женщины потеплели. Глаза, кстати, были красивые – темно-серые, с пушистыми ресницами. И голос совсем не такой, как можно было ожидать. Мягкий и спокойный, а не грубый и прокуренный.
– Не люблю болтать без дела. – Руслана выкинула папиросу и взялась за ручку деревянной тележки с сеном. – Пойдемте, по пути расскажу.
Митя молча взялся за вторую ручку. Женщина подвинулась, и вдвоем они покатили тачку вперед.
Соня осталась позади и вдруг почувствовала себя совсем лишней. Вот тебе и котята…
Возле огороженной левады перед конюшней Руслана подцепила вилами сено и начала накладывать его в ясли. Конь, стоявший неподалеку, двинулся к ним. Был он чалой масти, переступал осторожно и медленно, и Соня поняла, что конь очень пожилой. Морда у него, когда он положил ее на бревна ограждения, была совсем седая.
