Лиза повела плечами и прикусила пухлую губу. Несколько дней назад они с Соней выяснили, что преподаватель Озеров все-таки женат, но Елизавету это нисколько не смутило:
– Насчет господина Сорина как представителя стихии Мудрости, полагаю, возражений не будет. Ну а я… – развел руками преподаватель. – Озерову сам Диос велел быть Водой.
Соня, угощаясь птифурами, вдруг подумала, что заседания кружка начинают ей нравиться. Это было интересно, местами смешно, а иногда немного претенциозно, как сейчас. С другой стороны, в этих встречах чудилось что-то конспирологическое – как будто они стали членами тайного общества. Что ж, стоит признать: дополнительные занятия оказались не такими скучными, как она ожидала.
Однако при такой насыщенной жизни времени на расследование смерти старушки Зубатовой не осталось совершенно.
– Ну, пофантазировали – и хватит, – перешел на серьезный тон Могислав Юрьевич. – Вернемся на реальную почву. Впрочем, тема будет близкой к тому, что мы уже затронули. Слабые места и методы словесного воздействия на них. Это своего рода манипулирование. Кукловод дергает за ниточки марионеток, и они послушно выполняют нужные движения. То же самое можно делать и словами.
– О, так вы научите нас дергать за нитки? – оживился Кобахидзе.
– Я расскажу вам, как работают эти привязки и как их научиться их распознавать. А какая роль вам по душе – кукловода, марионетки, режиссера или зрителя, – выбирать вам. Все зависит лишь от ваших нравственных установок и мотивов.
– У меня самые бескорыстные намерения, – широко улыбнулся граф Кобахидзе и покосился в сторону Щепина-Ростовского.
– А у меня вопрос, Могислав Юрьевич, – решилась Соня. – Скажите, пожалуйста, а эти манипуляции могут быть неочевидными? Как бы не напрямую… Человек вроде как тебя хвалит, а на самом деле словно одновременно обесценивает. И считает, что все обо всем знает лучше. Конечно, он в солидном возрасте, но…
– То есть демонстрирует не агрессию и доминирование в чистом выражении, а в виде высокомерной иронии, так?
– Именно.
– Поздравляю, Софья, вам попался крепкий орешек – улучшенный образец перфекциониста нарциссического толка. У вас есть возможность избежать общения с ним?
– Боюсь, что нет.
– Что ж… Кто-то еще, может быть, сталкивался с похожим типажом? – Озеров обвел глазами группу.
– У меня бабушка похоже говорит, – отозвался гребец Ильинский. – Что-то вроде: «Один ты у меня, Дениска, хороший внук, даже в университет попал, хоть и звезд с неба не хватаешь». Сдается мне теперь, это тоже подвох был?
– А мой отец говорит, что в жизни главное не диплом, а чтобы на фамилию дверь открывали, – заявил Кобахидзе.
Преподаватель на последних словах едва заметно усмехнулся:
– Я понял. Проблема не единична. Господин Сорин, я уверен, вы уже определили общий знаменатель для всех трех случаев ваших одногруппников. Каков он, по-вашему?
Наум Сорин задумался на пару секунд:
– Возраст. Такое поведение более типично для людей старшего поколения.
– Верно. Хотя бывают и юные манипуляторы, но реже. С возрастом скверные привычки лишь усугубляются. Такие манеры встречаются у людей, облеченных властью и влиянием, а также у одиночек, перфекционистов, критиков, педагогов…
Соня покраснела и поспешила отхлебнуть горячий чай – как будто она от пара так зарумянилась.
– Бороться-то с этим можно? – спросил Ильинский.
– Можно. Но действуя методами оппонента: не напрямую и не напролом. Нельзя вступать в прямой конфликт – собеседник просто задавит вас авторитетом. Но нельзя также пассивно соглашаться, оправдываться или обижаться – это еще больше раззадорит противника. Ваша задача – вывести его на мягкий бой. Нужно аккуратно принять удар, «прокрутить» его и вернуть обратно, задев по касательной. Не выходить за рамки приличий, но дать понять, что в обиду вы себя не дадите.
– Да я никогда себя в обиду не дам! – Ильинский сжал кулаки, похрустев суставами. – Но бабушку бить…
– Бить не надо, – улыбнулся Озеров. – Следует словесно отзеркалить. Вежливо, со сдержанным юмором, с теплой иронией…
– О, я придумал! – оживился всезнайка Сорин. – Можно сказать: спасибо, бабуля, у тебя талант – похвалить так, чтобы сразу захотелось извиниться.
– Неплохо, но можно тоньше, – заметил Могислав Юрьевич.
– А где тут ирония? – озадачился Денис.
– Если с иронией не очень, попробуйте обезвредить человека через перевод в действие, в помощь. Например, сказать: «Ну не все же могут хватать звезды. А ты сегодня таблетки вовремя пила? Где они лежат?» Так вы перехватите инициативу, одновременно проявив заботу.
– Так… – нахмурился вдруг Кобахидзе. – Что-то я отвлекся. А меня почему включили в список? Мой отец так-то прав. Наверное…
– Наверное, – кивнул Озеров. – Если не считывать подтекст его заявления: «Все твои усилия – ничто без моей фамилии».
– Я сам поступил! Он не знал даже!
