У Сони захватило дух от восторга. С ума сойти: одна Полина Нечаева устроила такое представление, на которое съехался весь город! Где-то в глубине сознания свербел досадный вопрос: «А где же Митя?» Сыщик обещался непременно быть, но вдруг куда-то подевался. На службе его не оказалось, домашний телефон не отвечал, и Соня немного забеспокоилась. Правда, тут же отогнала эту мысль подальше. Раз обещал – значит приедет. Чуть позже. А у нее тут первое важное задание.
– Софья, держитесь за мной, не отставайте, будем пробираться в первые ряды, – скомандовал Матвей Волк.
И, перехватив поудобнее треногу с фотокамерой, двинулся вперед, негромко покрикивая: «Расступись! Пресса!» Идти за ним было очень удобно: внушительная фигура Матвея Михайловича раздвигала толпу как ледокол, и Соне оставалось лишь держаться в этом самодельном кильватере и не терять темпа.
Так они добрались до ограждения и пересекли его, дойдя до пятачка, где собрались такие же репортеры с фотоаппаратами и даже один с кинокамерой. Матвей поздоровался со всеми за руку, установил треногу, деловито закурил и направился к ближайшему караульному. Небрежно указал папиросой на Соню и что-то сказал. Страж порядка достал из-за пазухи бумагу, пробежал глазами и кивнул. Матвей Михайлович жестом подозвал Софью и шепнул напоследок:
– Удачи. Вы уж не подведите.
Репортеры провожали ее завистливыми взглядами, и Соня вдруг поняла, что она среди них – единственная барышня. И внутри ангара – тоже. Повсюду суетились какие-то люди в неприметных песочных комбинезонах. Один из них вдруг повернулся и… эти яркие синие глаза не могли принадлежать никому другому.
– Лина! – Соня бросилась вперед и крепко обняла подругу.
От Полины Нечаевой пахло совсем не по-девичьи – бензином, машинным маслом и каучуком. И стиснула она Софью очень крепко – так, что затрещали швы на платье, а Сонину щеку что-то царапнуло.
– Наконец-то! – Полина слегка отстранилась, глянула куда-то Соне за плечо и вдруг рявкнула: – А ну положил отвертку на место! Я уже сама все болты как надо затянула!
И добавила уже тише:
– Сборище криворуких механиков. С утра все идет через… выхлопную трубу.
– Так полет все-таки состоится или нет? – настороженно спросила Соня.
– Конечно, состоится! Я не позволю этим неумелым дятлам испортить мой день. Ты одна? Где сыщик? Я и для него пропуск сделала.
– Не знаю, – нахмурилась Соня, – Наверное, занят, будет позже.
– У тебя все в порядке? – Полина вопросительно изогнула бровь под очками-гоглами, поднятыми на лоб.
– Я…
Соню так и подмывало поделиться своими мыслями по поводу Мити, который обещал быть и не пришел, но она вдруг осознала, что ее мнимые проблемы сейчас совсем неуместны. Сегодня – Полинин день. И поводов нервничать у подруги гораздо больше.
– Неважно, – качнула головой Соня. – Ну, расскажи мне про свой аэроплан! Его же до сих пор никто не видел.
– Ага. Включила журналистку, – рассмеялась Полина и хлопнула по корпусу машины под брезентом. – А ну-ка снимайте «шубу»!
Рабочие забегали, развязывая узлы и растягивая полотно. Брезент упал, продемонстрировав летательную машину во всей красе блестящей стали и алюминия. Соня ахнула и повернулась к подруге с круглыми от изумления глазами:
– Лина, он такой… крохотный!
– Ну, не настолько. – Полина погладила серебристую обшивку. – Это одномоторный моноплан. Длина – восемь с половиной метров, размах крыльев – почти пятнадцать…
– Подожди, мне же надо записать, – спохватилась Соня и вытащила блокнот.
– Пришлось кое-чем пожертвовать ради снижения веса, – продолжала Полина, пока они обходили аэроплан с хвоста. Фюзеляж – алюминиевый, на стальных фермах, а крыло деревянное, обшитое полотном. Внутри крыла – три дополнительных топливных бака. Кабина пилота…
Авиатриса Нечаева распахнула маленькую дверцу справа, и Сониному взгляду открылось тесное пространство… с одним жестким креслом.
– Он… одноместный? – с ужасом спросила Софья.
– Именно. Мы прикидывали так и сяк, чем еще можно пожертвовать ради экономии веса. И поняли, что можно обойтись без штурмана, а значит, и без его оборудования, включая секстант, топливомер и радиостанцию.
Карандаш замер у Сони в руке.
– Лина, это же… безрассудно.
– Ага, – кивнула та. – Зато расчетная тысяча семьсот литров топлива влезла.
Соня приподнялась на цыпочках, заглянула в кабину. Обстановка внутри была совершенно спартанская. Ничего лишнего, не говоря уже об удобстве. И в этой жестяной банке подруга собирается лететь через океан больше суток? Потом Соня бросила взгляд на носовую часть аэроплана и пришла в полное смятение:
– А где окна? Или как они у вас называются? Где передние стекла?
– А, это… – махнула рукой Полина. – Ими тоже пришлось пренебречь, потому что главный топливный бак вынесли на фюзеляж, прямо за двигателем. Поэтому переднего обзора нет. Зато есть боковой иллюминатор и перископ.
Соня закрыла лицо руками:
– Ты полетишь вслепую. Это полное безумие.
– Ну что ты, – похлопала ее по плечу Полина. – Глаза для летчика – это не главное. Зато у меня есть электромагнитный компас. Я не заблужусь.
