Подвернув под себя ноги и прислонившись грудью к спинке дивана, она сидела и глядела в окно, точно собака на заднем сиденье автомобиля. Дни стали длиннее в три раза: теперь, согласно графику, первая порция выпивалась почти перед самым отходом ко сну. Но засыпать все это уже не помогало.
Пытаться заставить себя делать какие-то заметки было бессмысленно – ничего нового она сейчас не напишет. В голове начался стандартный вечерний диалог: первый голос говорил, что от одной ничего не будет, второй возражал. И тут под диванной подушкой завибрировал мобильник.
«Каролина Мортимер. Сотри это. Пожалуйста», – прочитала она, схватив телефон.
Она вскочила с дивана и застыла в нерешительности, не зная, как лучше поступить. Написать ответ? А вдруг она ребенка разбудит? Да нет, Мэтт, наверно, еще даже телефон из рук не выпустил.
«Спасибо! Ц», – написала она, притворяясь перед собой, что «Ц» – это не «Целую», а опечатка, и подождала ответ. Тишина.
Она бросилась к ноутбуку и зашла на «192.com», чтобы поискать Каролину Мортимер из Танбридж-Уэллса. Вот она! В списках избирателей за 1997 год. Значит, поначалу Каролина продолжала жить здесь и даже сходила на выборы. Но к следующим выборам уже куда-то испарилась. Умерла? Села в тюрьму? Уехала из страны? Или просто не интересовалась политикой?
Стараясь не думать о тупиковых вариантах, она принялась шерстить все сайты, которые приходили на ум, оплачивая доступ к полной информации, и наконец нащупала что-то вроде ниточки. В 2010 году Каролина Мортимер зарегистрировалась в избирательных списках Малмсбери-Мьюз, Гринвич.
Есть.
Я теперь гораздо больше сплю, чем бодрствую. Я словно дремлющая кошка: один глаз лениво приоткрывается – проверить, как тут что, – и, не обнаружив ничего интересного, закрывается обратно. Но вообще-то в сон меня не тянет. Просто я периодически просыпаюсь и понимаю, что, оказывается, опять спала.
Сны атакуют меня один за другим, без передышки. Раньше мне вообще не снилось ничего, могу поклясться. А теперь я не знаю, как остановить этот поток. Прямо как в «Заводном апельсине», когда герой с распорками в глазах вынужден смотреть фильм за фильмом.
Иногда мои сны повторяются. Особенно один в последнее время бывает очень часто. Сон про то, как я наконец теряю девственность; вчера я опять его видела, когда Алекс ушла. Но на этот раз боль была совсем невыносимая. И даже когда я проснулась, у меня все равно продолжало болеть между ног.
Раньше в этом сне была первая часть, очень приятная, и с нее всегда начиналось. Я ждала, чтобы это случилось, и чувствовала облегчение: наконец-то! Но теперь приятное вступление исчезло, и мы сразу приступили прямо к делу. Все это уже похоже на навязчивый кошмар.
И притом мне каждый раз делается все больнее и больнее. Я не могу разглядеть его лица, а когда он заканчивает, то вообще поворачивается спиной. Его плечи трясутся от презрительного смеха. Он говорит, чтобы я вытерлась, хотя от него не осталось никаких следов. Потом я слышу, как он снимает резинку и бросает в ведро. Вижу, как его рука тянется за пачкой салфеток. Я понимаю, что он вытирается.
И тут я вдруг больше не могу здесь быть: это невыносимо, мне даже дышать тяжело. Я сажусь, расправляю одежду и пытаюсь уйти, но он не пускает. Похоже на те кошмары, в которых ты не можешь двинуться, – когда ноги словно налились свинцом, или ты просто забыл, как ими управлять. Вот только сейчас мои движения контролирует он. Не пускает меня и не говорит почему. Больше ничего не происходит, но я все равно знаю, что это очень плохо. Знаю, что у сна нехороший конец. И я чувствую, что самого ужасного еще не видела.
Я боюсь засыпать. Боюсь увидеть его лицо. Мне кажется, я знаю, кто он. Но я не хочу. Не хочу, чтобы это был он; не хочу, чтобы он так со мной это делал. Пусть даже все это мне только снится.
Надеюсь, все это мне только снится.
Вот Фиона и узнала про Эми. Секрета больше нет – он все ей рассказал. Информация, которую нужно было выдавать по капле в течение нескольких лет, спрессовалась в огромную глыбу; теперь ее выбросило наружу, и она смела все на своем пути. Фиона по-прежнему не хотела его видеть. Она не получила опровержения, а лишь узнала подробности о том, как он ее обманывал. На прогресс это совсем не походило; казалось скорее, будто кто-то подсветил прожектором все его проступки, и стало ясно видно, насколько он напортачил.
Фиона не брала трубку и не отвечала на СМС. Не исключено, что она уже родила и теперь готовится уехать в Ланкашир – без него. Или еще куда-нибудь, где он их никогда не найдет. Затеряться вполне реально, даже в 2010 году.
На работе он весь день просидел с мобильником в руках, ожидая хоть каких-то новостей, но звонок Фионы все равно застал его врасплох.
– Алло, ты как? – Он даже не пытался скрыть панику. – Что происходит?
– Джей, – выдохнула она, – выйди на парковку.
