Постчеловек: глоссарий полностью

Где же начинается что-либо? Возможно, в середине? Не с «ты» или «я», но где-то между? Рассказчик, ученый, желая найти точное место знаменитого сражения из римской истории (битва при Мунде, 45 г. до н. э.), берет отпуск и отправляется из библиотеки в горы Андалусии на юге Испании, неподалеку от места, где Европа сталкивается лицом к лицу с Африкой, – у Гибралтарского пролива и моря Альборан. Он встречает бандита, спящего на солнцепеке у ручья, который бежит вниз с пиков Сьера де Кабра по узкому ущелью. Ученый и бандит; в тот раз оба остались в живых и разошлись своими путями, так завязывается сюжет. Они встретятся еще раз, чтобы разойтись опять, и потом – снова, в последний раз – когда бандит, дон Хосе, будет ждать казни в тюремной камере. Его возлюбленная, Кармен, дьяволица, своевольная цыганка, бурная raison d’etre [фр. причина существования] этой истории, пала от его руки. Приговор вынесен. Все решено. Остается только рассказать, что случилось ранее. Чтобы найти несбывшееся, пропущенные развилки, нужно двигаться в обратном направлении. Что лежит выше по течению фактов? Что там, до разветвляющихся, раздваивающихся путей, до решений, которые производят этот мир, а не другой, эту историю, а не другую? Могла бы литература знать об этом что-то, чего не может знать наука?

позволяет себе не согласиться

никогда не заканчивается

«интер-» в интервью

колебания и потоки

отсутствующее, никчемное, нелепое…

третий человек

вымогающее посреди развалин

исключенное третье

вне разговора

вне коммуникации

вне принадлежности

или просто вне?..

Философ Мишель Серр резюмирует сюжет повести Проспера Мериме «Кармен» (1845), чтобы проиллюстрировать важность того, что он называет третьим лицом (Serres, 1997: 57–62). Третье лицо у Серра обозначает кого-либо или что-либо, исключенное из сообщества собеседников, сообщества «я/мы» и «ты/вы». Лингвисты часто подчеркивали важность таких местоименных «шифтеров» для ориентировки и обеспечения возможности человеческого общения (Silverstein, 1979). Однако предмет интереса Серра не ограничивается рамками человеческого. Третье лицо, по Серру, принимает участие одновременно в эксклюзивности и инклюзивности. Оно может относиться не только к определенным исключенным другим, «скрытым людям», подразумеваемым в любом двустороннем обмене, но также и внешнее вообще, мир как таковой в безличности его присутствия – светает, вечереет, смеркается[104]. В более широком смысле именно это третье лицо наделяет бытием и артикулирует его, как во французском выражении il y a (Serres, 1997: 46).

Серр, безусловно, придает большое значение таким третьим пространствам, пространствам перехода и преобразования, аберрации и неисчислимости – середине, где все начинается. Таково пространство, где обитает паразит, неистребимый шум, который сопровождает и делает возможной любую осмысленную коммуникацию, пространство отклонений и отскоков, порождающих новые проекты и сущности (entities), таково и пространство извилистого, неуловимого «северо-западного прохода» между различными институциональными культурами знаний естественных и гуманитарных наук. И самого себя Серр описывает как занимающего такое третье пространство, зону «осведомленного третьего» (Le Tiers Instruit – оригинальное французское заглавие книги The Troubadour of Knowledge [англ. «Трубадур знания»]). Он левша, которого научили пользоваться правой рукой, то есть, по словам самого Серра, «совершенный» левша, потомок гасконских крестьян, ставший моряком, математиком, философом, всегда находящийся посредине, в неразрешимом. Третье лицо и третье пространство одновременно предшествуют и следуют за противопоставляющим различением субъекта и объекта или себя и другого, открывая вселенную во всей ее турбулентной генеративности.

пространство внешнего вообще —

всеобъемлющее исключенное

все остальное – объективность

необходимость – il faut [фр. необходимо]

от ничего ко всему

и обратно