В моих собственных исследованиях в рамках океанической гуманитаристики я изучаю постчеловеческую морскую среду как пространство, особенно ценное в нашу эпоху антропогенных климатических изменений. Нестабильная и разрушительная окружающая среда, в которой мы теперь живем, все больше напоминает переменчивое море, чем устойчивую сушу. Сельскохозяйственное, пасторальное видение устойчивого развития и предсказуемости уступает место нарративам несущей угрозу и ненадежной среды. Эти нарративы постчеловечества и эпохи постустойчивости могут вселять страх – но я считаю, что океаническая литература и культура смогут обеспечить нас богатым культурным архивом, благодаря которому будут поставлены новые виды вопросов об окружающей среде.
Самый популярный сюжет этого океанического архива – это сюжет о кораблекрушении, старинная история на тему потери и утраты ориентиров, которая пронизывает западную литературу начиная от путешествий Одиссея, Энея и Ионы и заканчивая Измаилом из «Моби Дика», Робинзоном Крузо и «Титаником». Особенно во времена морской экспансии, начиная с Римской империи через заселение Нового Света к освоению тихоокеанских островов в XIX веке, нарративы кораблекрушения демонстрируют суровый взгляд на человечество, оказавшееся зажатым между волей Всевышнего и недостаточным обещанием человеческой агентности. Смиренный, но необходимый технический труд моряков в ситуации кризиса представляет собой полезный пример (эпизодического) человеческого выживания перед лицом сил нечеловеческого происхождения.
Исследуя, как представлены кораблекрушения в эпоху раннего Нового времени и позже, я выделил четыре подкатегории кластеров интерпретации взаимодействия между человеком и океаном: мокрая глобализация, океаническая экокритика, «солевая» эстетика и крушение модерна. Каждая из этих двусоставных фраз определяет будущую траекторию развития океанических гуманитарных наук. Новые работы в ключе феминизма и экоматериализма также предлагают нам широкие моря, которые стоит переплыть, то же самое делает и постоянное употребление таких метафор, как ship of state[102], и таких географических конструктов, как Мировой океан. Выделяя эти четыре категории, я надеюсь определить «течения» океанической гуманитаристики, а не ограничивать стихию, которая всегда перетекает через любые границы.
Мокрая глобализация: иногда предлагаемые XXI веком ответы на феномен глобализации летают над землей на пассажирских самолетах. Океанические гуманитарные науки напоминают, что как в прошлом, так и сейчас глобальная экономика плавает по поверхности океана.
Океаническая экокритика: наличие в естественной среде такой сметающей все на своем пути стихии, как море, напоминает нам, что данная стихия, долгое время находившаяся на заднем плане «зеленого мышления», обладает потенциалом совершить революцию в постустойчивом контексте экологической мысли.
«Солевая» эстетика: сбивающее с толку давление окружающей не-человеческой среды моря оказало влияние на художников и поэтов, от Гомера до Дж. Тернера и далее. Соленая вода несет с собой эстетическую силу.
Крушение модерна: с океанической точки зрения история возникновения Нового времени напоминает трагический эпос о движимой океаном экспансии и сопутствующих ей бедствиях[103].
Ответ на отчуждающее давление, оказываемое океаном на человеческие тела и институции, превращает океанические гуманитарные науки в форму постгуманистического расследования. Вместе с такими родственными дисциплинами, как изучение киборгов, постустойчивая экологическая критика, исследование катастроф, и прочими дискурсами, отделяющими человека от комфортных для него пространств, океанический поворот в гуманитарных науках сочетает в себе древний способ рассуждения, до сих пор процветающий в современной культуре, с новым пониманием динамики и перемен в отношениях между людьми и окружающей их средой.
См. также: Земля; Зеленые/инвайроментальные гуманитарные науки; Чудовище/нечеловеческое; Постдисциплинарность.
