Обращение к планетарному как зарождающийся политический проект – это ответ на возникшую в эпоху экологического кризиса обязанность выйти за рамки исключительно человеческих забот глобального мира. Это попытка представить сознание планеты в целом, где планетарная геополитика не отражает глобальное господство одной идеологии или системы над другой, а формулирует политическую повестку, в которой обитатели Земли связаны планетарной экосистемой, выходящей за созданные человеком границы. В разговор о планетарном автоматически включаются как незападные культуры, так и не-человеческие обитатели Земли, а также материальность биосферы – от атмосферы и океанов до земной коры, форм жизни и явлений, легкомысленно упущенных из глобального. Представление о планетарном гражданстве, основанное на том, что Урсула К. Хайзе называет «экологическим воображением глобального» (2008), также предлагает перспективу выхода из тупика между национализмом и космополитизмом, характерного для эпохи глобализации, и показывает путь к геополитическому проекту, основанному на ценностях межвидовой солидарности и экологической справедливости.
См. также: Антропоцен; Космополитика; Земля; Экософия; Объектно-ориентированная онтология (ООО).
Слово «пластичность», использованное в труде французского философа Катрин Малабу, происходит от греческого πλάσσειν, обладающего двойным значением: 1) получать форму (так, глина пластична) и 2) придавать форму (так, хирургия может быть пластической). Малабу добавляет третье значение, которое особенно подходит для философского использования: 3) пластичный в смысле аннигиляции формы (как в пластической взрывчатке).
Строго говоря, это многогранное понятие пластичности находится в одном ряду с современными интерпретациями Гегеля, стремящимися развивать тот тип гегельянства, что соответствует задачам прогрессивного социально-политического анализа (эта попытка, естественно, объединяет Малабу со Славоем Жижеком, Джудит Батлер и Эдрианом Джонстоном). В конечном итоге Малабу стремится разработать материализм как основу новой философии духа (Malabou, 2012b: 212). С момента написания своей диссертации, озаглавленной «Будущее Гегеля», Малабу интересуется гегельянством, способным, вопреки противоположным заявлениям Хайдеггера, иметь смысл для будущего (Malabou, 2004: 5). К рассмотрению этого вопроса она приспосабливает гегелевское понятие пластичности, пользуясь стратегией, которая, следуя классической деконструктивистской методологии, придает относительно малозначащему элементу гегелевской аргументации силу, способную avant la lettre иметь дело с позднейшими хайдеггеровскими вопросами о времени. Тот факт, что Малабу стремится использовать это понятие, чтобы отстоять использование диалектики как метода философского и социального анализа, вместо того чтобы полностью дестабилизировать ее, решительно отличает Малабу от научного руководителя ее диссертации Жака Деррида. Несмотря на то что Гегель не подразумевал третьего значения пластичности (взрывчатого), оно является существенной частью проекта Малабу по вычитыванию у Гегеля этой взрывной стороны субъективности, каковую, она считает, тот в некоторых отношениях предвосхитил (Malabou, 2009a: 9).
В отношении своей центральной проблематики Малабу открыто признает, что восхищается понятиями, позволяющими расширять их онтологический диапазон (такими как время у Хайдеггера и письмо у Деррида) (Ibid.: 13). Она полагает, что есть некая историческая тенденция, позволяющая этим понятиям выходить на первый план в определенные эпохи. То, что Малабу настаивает на этой историчности, в то же время утверждая метаприменимость своего понятия пластичности, делает совершенно очевидным, что гегельянство и правда лежит в самом центре мысли Малабу. В своем стремлении оставаться верной пластическому «абсолюту» она обогащает два гегелевских смысла «пластичности» третьим: пластичностью разрушения или деконструкции.
