Помимо регенерации целых экосистем посредством возрождения знаковых крупных хищников и отсутствующих ключевых видов, ревайлдинг стремится предоставить современному обществу возможность восстановить связь с дикой природой. В своей книге «Одичавший: в поисках очарования на границах ревайлдинга» (2013) эколог и писатель Джордж Монбио описал свои попытки разбудить в себе способности к выживанию в мире дикой природы, скрытые в нашей психике, но заглушенные привычками жизни в современной экономике, где нет необходимости в первобытных умственных и физических навыках. Проект по восстановлению связи с подавленной внутренней дикой природой колеблется между возрождением романтического индивидуализма и постановкой под вопрос связанного с потребительским капитализмом отчуждения от мира природы. В этой связи антрополог Эдуардо Кон в своей книге «Как мыслят леса» (2013) раскритиковал утверждения о неизбежности отделения людей от мира природы, показав, что обитатели леса способны мыслить, представлять мир и создавать смыслы, не прибегая к помощи языка. Деятельность по ревайлдингу культуры и общества могла бы быть также важна и для изменения взглядов технокапиталистического общества и борьбы с недугом «экологической скуки» – пассивным состоянием ума, возможно являющимся причиной широко распространенного безразличия к надвигающемуся призраку экологической катастрофы.
Вместо статичной, территориальной парадигмы национального парка дикость, по мысли ревайлдеров, – это категория подвижная, текучая, способная возникнуть в любом типе сухопутного и морского ландшафта, в микро- и макромасштабе, а знаками, вселяющими оптимизм по поводу устойчивости природы, являются случаи реколонизации городских и сельских территорий животными, когда люди отступают. Ревайлдинг также осознанно направлен не на достижение конечного, определяемого человеком состояния «дикой природы», но скорее на запуск естественной динамики, в результате которой должны появиться автономные среды обитания и самоуправляемые ландшафты. Ревайлдинг можно рассматривать как понятие антропоцена par excellence, поскольку он признает уникальную ответственность человечества за массовое исчезновение видов и разрушение биоразнообразия, призывает к вмешательству человека в исправление этой ситуации и в то же время обещает, что в будущем люди намеренно откажутся от контроля и позволят восстановленной природе вновь быть «естественной».
См. также: Животное; Анимизм; Антропоцен; Земля; Экософия; Вымирание; Устойчивость.
За термином «робофилософия» (robophilosophy) стоит фундаментальная, системная реконфигурация философии перед лицом искусственной социальной агентности. В отличие от других систематических исследовательских инициатив в области философии, робофилософия, будучи напрямую вызванной развитием технологий, чувствительна ко времени и проактивна. Робофилософия – это ответ, во-первых, на результаты взрывного роста на рынке робототехники в третьей декаде XXI века и, во вторых, на эмпирическое подтверждение того, что масштабное использование искусственных «социальных» агентов в публичной и приватной сферах человеческого взаимодействия вполне может привести к глубинным нарушениям экономических, общественных и культурных практик в индустриализованных обществах Запада и Востока.
Термин «робофилософия» стал больше котироваться в академическом контексте с тех пор, как c 2014 года дважды в год начала проходить Серия конференций по философии робототехники (Robophilosophy Conference Series)[118]. Сам термин был придуман автором этой статьи в 2013 году, в ответ на призыв Джанмарко Веруджо к созданию «робоэтики». Это был сигнал о том, что проблемы «социальной робототехники» выходят за границы сугубо этических вопросов и касаются всех дисциплин, исследуемых в рамках философии. Более того, робофилософия – это сложная реконфигурация, одновременно затрагивающая три исследовательские перспективы: «философию социальных роботов, философию
