Постчеловек: глоссарий полностью

Третье измерение робофилософии – философия от социальной робототехники (philosophy by social robotics) – представляет собой далеко идущую методологическую переориентацию философского исследования. Как уже упоминалось выше, исследование взаимодействия человека и робота (HRI) – это междисциплинарная область, использующая количественные, экспериментальные и качественные исследования. Если философия – как философия для социальной робототехники – становится неотъемлемой частью HRI, как она и должна поступить в соответствии с этическими вопросами, то стандартные философские методологии (понятийный и феноменологический анализ, дискурс ценностной рациональности и т. п.) теряют свою относительную, традиционно им приписываемую автономию. Результаты исследований в области взаимодействия человека и робота (HRI) не только вынуждают философов переработать традиционные концепции нормативной агентности, социальности, морального статуса, ответственности и т. п., но и открывают также новые способы занятий «экспериментальной философией». Например, внедряя этические рассуждения в роботов, философы при помощи конструирования и эксперимента могут изучать, какие (если таковые вообще есть) метаэтические стратегии (деонтология, утилитаризм, этика добродетели и т. п.) приводят к решениям, отвечающим нашим этическим интуициям, и в каких типах агентных контекстов. Также, варьируя дизайн и функционал гуманоидных роботов, философы могут присоединиться к нейроученым в эмпирическом исследовании того, какие из существующих альтернативных объяснений нашей способности «чтения мыслей» (теория сознания, теория симуляции, феноменология, майнд-шейпинг) наиболее адекватны и что это значит для философской интерпретации дискурса о сознании (mental discourse).

См. также: ИИ (искусственный интеллект); Процессуальные онтологии; Трансгуманизм/постгуманизм.

В этой статье описывается многовидовое понимание родства в текстах Донны Харауэй и, в частности, в книге «Оставаясь со смутой: заводить сородичей в Хтулуцене» (Haraway, 2016; Харауэй, 2020). Донна Харауэй характеризует родство как не-генеалогический способ отношений, основанный на способности-к-ответу и становлении-друг-с-другом, выходящий за пределы Антропоса и гуманистических представлений о реляционности. Я начну с краткого описания контекста исследований родства, того, как он был оспорен с различных феминистских точек зрения, а затем, на этом фоне, рассмотрю работу Харауэй.

Структуры родства были объектом исследования в первую очередь в антропологии, в дисциплине, которая, по словам Сары Франклин и Хелены Рагоне (Franklin and Ragone, 1998), сложилась в атмосфере одержимости родством, продолжением рода и наследованием. Классическая антропология не только исследовала родство по большей части в так называемых примитивных обществах[120], чтобы получить ответ на вопрос о том, как они функционируют без четкого регулятивного аппарата государства, но также определяла родство как в первую очередь генеалогический феномен, основанный на наследовании (Carsten, 2008). Более того, родство было натурализовано в том смысле, что оно рассматривалось как продукт природы – позиция, которая в середине XX в. подверглась резкой критике со стороны так называемой культуралистской школы исследований родства (Ibid.). Такие ученые, как Дэвид Шнайдер (Schneider, 1968; 1984), утверждали, что родство изначально опирается на общие смыслы и символы, и критиковали западных исследователей за предположение, что структуры родства строятся в первую очередь на репродуктивных отношениях между полами.