1970-е и 1980-е годы стали свидетелями возникновения так называемой феминистской антропологии, одновременно усилился акцент на денатурализации понятия родства через критику его базовых предпосылок: гендера, репродукции и властных иерархий[121]. Мощный импульс к критическому исследованию природо-культурного разделения в отношении производства родственных связей исходил от работ таких авторов, как Сара Франклин (Franklin, 1997; 2001; 2013), Мэрилин Стрэтерн (Strathern, 1992a; 1992b), Генриетта Мур (Moore, 1986; 1988; 1994) и Джанет Карстен (Carsten, 2004). Эти ученые утверждают, что с развитием био- и репродуктивных технологий, а также с появлением новых форм семьи, которые становятся все более заметными (например, ЛГБТ-семьи или недавно появившиеся семьи с тремя родителями, образованные путем ЭКО, объединяющего митохондрии донора с ДНК двух других родителей[122]), ключевые вопросы родства (что́ именно образует биологическую связь и каково ее значение при формировании родственных отношений) постоянно пересматриваются, не в последнюю очередь по причине технологического опосредования. Эти современные разработки вновь оживили исследования родства и придали импульс не только критике присущих этой области антропоцентризма и гуманизма, но и исследованию межвидовых и постчеловеческих родственных отношений[123].
Большая часть вышеупомянутых исследований примыкает к творческому переосмыслению родства, предпринятому Донной Харауэй через конструирование ее собственного квир/гибридного/антиэдипального и постпатриархального семейства материально-семиотических фигураций (Haraway, 2004). Начав с фигуры киборга в 1980-х, она затем объявила о своем родстве с OncoMouse™, генетически модифицированной мышью с внедренным геном, повышающим ее восприимчивость к раку. Харауэй также породнилась с плутонием-239, делящимся изотопом, которой создается в ядерных реакторах и используется для производства ядерного оружия. Эта социальная связь постулируется не в соответствии с классической линией общественного договора, основанной на патриархальном обмене женщинами в гетеросексуальном браке и семейном устройстве, а скорее, на разделении с этими постприродными тварями чувства агентности и тесных материальных взаимосвязей через сложные общие истории (Haraway, 1997). Харауэй написала две новаторские книги о видах-компаньонах (Haraway, 2003; 2008), где она выдвигает на первый план значительную инаковость как продуктивное отношение, которое все больше размывает бинарные оппозиции человек/не-человек, органическое/технологическое, природа/культура, показывая, каким образом разные виды со-учреждают друг друга, пребывая во множестве взаимосвязей.
Работы Харауэй о заведении сородичей (или «породнении») опираются на феминистские исследования науки и техники, феминистские интерпретации биологии, научную фантастику, научные фабуляции и исследования коренных народов (Haraway, 2016; Харауэй, 2020). Оставаясь верной своей политике осторожного и ответственного мирения, Харауэй стремится апроприировать род и родство как негенеалогическую технологию становления-с (becoming-with) и наделения друг друга способностями вне зависимости от наследования и генетической родословной. Для Харауэй родство – это вопрос создания персон (не обязательно индивидов или людей), способных жить и умирать в «плотном присутствии». Иными словами, она подчеркивает практику реляционности, которая не ограничивается Антропосом и сосредоточена на пребывании вблизи странности, тем самым открывая территорию для частичного восстановления и «продолжения жизни вместе» (Ibid.; Там же: 28).
Такое родство, утверждает Харауэй, создается не аутопоэтически, а симхтонически и симпоэтически, без трансцендентальной веры или (потенциально настолько же трансцендентальных) цинизма и безразличия. Родство не лишено травм (вспомним болезненные истории одомашнивания, колонизации, империализма, рабства и других форм эксплуатации) и при этом не полностью открыто – оно включает некоторых и исключает остальных и поэтому должно формироваться со вниманием к сложным историческим связям и ситуированности, противиться искушению слишком упрощенных обобщений как в направлении общей человечности, так и в направлении многовидовых коллективов.
