Пугающе. Отвратительно. И горько. Горько от того, что как не пытайся убежать от прошлого, оно настигает, когда не ждешь, врывается в настоящее, казалось бы, устоявшееся и надежное, и показывает, как все зыбко и непостоянно.
А чувства, увы, не имеют с разумом ничего общего. И как бы я не занималась самовнушением, как бы не уверяла себя в обратном, я до сих пор обижена на него. За разрушенное обещание «жить долго и счастливо». За эгоистичное решение завести ребенка, не спрашивая моего согласия, но прекрасно зная, что на аборт я не пойду. За все, что было бы и до, и после.
А в данный момент за чертов выбор, который мне предстоит, а точнее за отсутствие вариантов. За то, что мое будущее снова мутное, и я не представляю, что принесёт мне завтра. Он убил во мне уверенность одним лишь появлением, обернув все с ног на голову.
Зарыться бы, как страус, головой в землю и переждать бурю, но я поднимаюсь на третий этаж. Переодеваюсь и готовлю любимые сыном клецки, стругаю салат из свежих овощей и попутно варю кисель. Успевая отвечать на звонки клиентов и разбить кувшин с водой из-за полученного СМС с незнакомого номера: «Мне нужен номер твоей кредитной карты, за пять лет накопилась приличная сумма алиментов. А также: размер его одежды и обуви, ксерокопия медкарты и свидетельства о рождении, адрес прописки. Справка о твоих доходах. И, собственно, последнее — место, где завтра мой сын будет праздновать свое пятилетие».
========== 2. ==========
Всю ночь мне не удается сомкнуть глаз. Во-первых, нужно закончить праздничный торт, пропитать коржи, сделать любимый сыном крем. Во-вторых, я сижу и леплю из мастики многочисленные фигурки. Это все безумно долго и непросто. И закажи мне кто подобное, я бы сто раз подумала, прежде чем согласилась бы. Но Ильюша… ему отказать я не в силах.
Однако как ни печально, не один лишь торт лишил меня отдыха. Все произошедшее накануне упорно насилует мозг. Перед глазами стоит обновленный образ мужчины, которого я любила. Единственный, которого я действительно любила. И это звучит настолько мелодраматично и пафосно, что от собственных мыслей фыркаю… а после не сдерживаю слез, что мелкими дорожками стекают по щекам и подбородку. Окропляют многострадальную фигурку в моей руке.
Как же получилось так, что из успешной красавицы независящей ни от кого, кроме самой себя, имеющей стабильный заработок и семью под боком вкупе с восхищенными взглядами мужской части населения, я превратилась в мать-одиночку с подорванным здоровьем, едва сводящую концы с концами и позабывшую о личной жизни? Довольствующуюся быстрыми перепихами с малознакомыми личностями в лучшем случае разок в пару месяцев, чтобы просто не сдохнуть от перенапряжения. Почему кто-то-там сверху решил, что подобное — мой путь? А главное, есть ли он, тот самый счастливый конец в моей истории? Или мне суждено состариться в скромной однушке. И стать одной из тех позабытых всеми старух, что доживают свои дни в маленькой комнатушке, ожидая редких визитов выросшего ребенка?
Все же истерю. Все же не могу быть равнодушной к его появлению в моей жизни. Снова. И так горько-горько и безумно хочется курить. Давно забытая тяга к никотину вдруг так навязчиво просыпается, что я, одетая лишь в домашние шорты и футболку, которая измазана разноцветной мастикой, в тапочках, выбегаю на улицу к ларьку через дорогу, чтобы купить пачку сигарет.
Заплаканная, растрепанная с нелепым хвостом на макушке, иду обратно, закурив. Глубоко втянувшись до звездочек перед глазами. Слыша смешки со стороны подростков, что собрались у подъезда. Не желающие становиться серьезными после летних каникул… на дворе ведь только наступил сентябрь, погода хорошая и настроя на учебу у них явно нет.
— Смейтесь-смейтесь, — беззлобно ворчу, — когда-нибудь поймете меня, — с ухмылкой поднимаю на них глаза, полупьяная и отвыкшая от табачного дыма. Валетом поднимаюсь по ступеням, дрожащими руками открываю дверь и последующие три часа до пробуждения сына бессовестно курю в форточку и продолжаю лепить праздничный торт.
Днем мне удается вырвать два часа сна, пока Илья находится в саду. И этого безбожно мало. Организм протестует, и физических сил совершенно нет, но я, собрав себя, размазню, в кучу, решаю последние организационные вопросы. Рисую себе «лицо». Чтобы скрыть припухлость глаз и мешки под ними же… делаю довольно броский макияж. Стягиваю тугой зализанный хвост на макушке, от чего глаза становятся совсем кошачьими. А легкая боль в корнях волос, от напряжения и сильной стяжки, действует отрезвляюще, понемногу отгоняя усталость и помогая сконцентрироваться.
Высокие шпильки как визитная карточка. Брючный костюм молочного цвета, сидящий, как перчатка. Под которым бесшовные стринги и… все. Он настолько сильно облегает тело, что не подразумевает под собой наличие нижнего белья. Зачем надела? Быть может, в надежде, что обломится мне после что-нибудь эдакое. Тело давно просит внимания, которым обделено. И пусть детский праздник — не совсем то место, но отчаявшимся матерям-одиночкам выбирать не приходится.
