Местная элита была готова сопротивляться и в 1991 году. Так, сразу после провозглашения незалежности 30 августа 1991 года Президиум Верховного Совета УССР принял закон о создании национальной гвардии, для чего провели переподчинение всех частей Внутренних войск МВД. В октябре 1991 года, когда еще существовал СССР, у Нацгвардии Украины появился свой командующий Кухарец, не подчинявшийся Москве. Показательно, что в СССР он был полковником, сразу после провозглашения незалежности стал генерал-майором, а в 1993 году получил генерал-лейтенанта.
В 1993 году в Нацгвардии насчитывалось уже 60 000 человек, и подчинялась она Верховной Раде, потому что закон приняли, когда Кравчук был еще главой Верховного Совета УССР, а не президентом № 1.
Оглядываясь назад, можно сказать, что незалежное государство появилось не просто так и не на пустом месте. Республиканские элиты намеренно играли в ослабление центра во главе с Горбачевым, который стремительно терял популярность. На данном этапе новые незалежные российские власти полностью поддерживали власти незалежные украинские. Общий внутриполитический враг казался важнее единства страны, которую до конца считали «союзом нерушимым», а амбиции и жажда госсобственности с правом передачи по наследству — самыми важными для правящих элит. И общее настроение оставалось таким до начала 2000-х годов, пока не закончился процесс создания новой правящей и владеющей элиты. Впереди было десятилетие формирования хозяев украинской экономики и политических кризисов по вопросу о модели государства и внешнеполитическом выборе.
На территории всего бывшего СССР шли похожие процессы, и ни в одной республике новая власть не предпринимала действий по сохранению Союза. Публично предлагались его новые формы, но это была риторика для общества. Правящие элиты занимались более интересными для них делами. Это и неудивительно, потому что ликвидация внешнего контура власти в лице партии и Москвы открывала дорогу к вседозволенности и безнаказанности, которые почему-то стали называть демократией.
На этом «демократическом» этапе новая Россия и Украина были союзниками и шли в общем фарватере. Снова процитирую президента № 1 Кравчука:
Гибель СССР не была предопределена. В Союзе имелись силы и фигуры вроде последнего премьер-министра Николая Рыжкова. Однако местные правящие элиты считали, что Союз им не нужен, поэтому он был обречен. В этом смысле прав Кравчук, а не прав только КГБ СССР, который, по идее, должен пресекать госизмену на всех уровнях. Но после роспуска Союза структуры данного ведомства во всех новорожденных государствах сразу уничтожили.
Рождение новых государств мгновенно породило национальные амбиции новых лидеров. А возникновение новых центров политической власти не могло не войти в конфликт со старым центром единой власти.
В РСФСР хоть и произошел свой переворот, а Москва из союзной столицы превратилась в национальную, тем не менее в бывших союзных республиках она по-прежнему воспринималась как центр власти. Страх того, что союзная власть может вернуться, висел дамокловым мечом над всеми новыми элитами новых государств. К тому же бывшая партхозноменклатура не могла не понимать, что с точки зрения законов СССР и Кравчуку, и Ельцину полагалась смертная казнь либо пожизненное заключение. Госизмена в России всегда была одним из самых тяжких преступлений.
Поэтому национальная государственность началась с запрета компартии и формирования антисоветской украинской идентичности, на которую могло опереться новое государство.
