Антисоветчик всегда русофоб, как учит нас Дмитрий «Гоблин» Пучков. Это очень быстро проявилось, но почему-то этого долго не хотели замечать в Москве. Также, как мудро подметил украинский политик Александр Мороз, лидер той самой «группы 239», от которой многое зависело, «у того, кто не жалеет о развале Союза, нет сердца. У того, кто сегодня хочет восстановить Союз, — нет головы». Переводя с метафорического языка на язык политической реальности: те, кто разрушал Союз, действовали рационально и власть не отдадут.
Итак, 2 декабря 1991 года вопрос о создания нового государства был решен. Безальтернативное голосование на референдуме, где не говорилось о разрушении СССР, вряд ли могло иметь другой результат. К тому же прямой вопрос о выходе из Советского Союза или о его роспуске не звучал. Гражданам предлагалось поддержать Акт о незалежности, 24 августа 1991 года принятый Радой № 1. Этот Акт, в свою очередь, пафосно заявлял об исторической угрозе, которая нависла в связи с переворотом ГКЧП, и о тысячелетних традициях госстроительства на Украине, провозглашая самоуправление под брендом «незалежность».
Юристы до сих пор спорят о легитимности проведения референдума и существовании самого Акта о незалежности. Дело в том, что весной 1991 года состоялся еще один референдум, на котором вопрос был сформулирован четко и касался сохранения СССР. Тогда более 70 % граждан выступили за сохранение Союза, несмотря на то что специально для республиканского референдума Рада № 1 добавила еще один вопрос — о том, что Украина должна вступить в какой-то несуществующий Советский Союз Суверенных Государств (СССГ) на основании декларации о суверенитете. За это проголосовали 80 % граждан.
Зачем понадобилась путаница, станет ясно позднее: новая власть в лице Рады № 1 и ее председателя Кравчука с помощью всенародного голосования легитимизировала сомнительные с точки зрения госбезопасности Союза документы: одно дело — декларация, принятая 450 начальниками, и совсем другое — голосование общества на референдуме. А общество, напомню, хоть и было политизировано, но с манипуляциями и политическими технологиями еще не сталкивалось. Поэтому 80 % граждан проголосовали за завиральную сущность, придуманную Кравчуком, — некий СССГ, тем самым легитимизировав декларацию о государственном суверенитете. На языке Уголовного кодекса это подлог и злоупотребление служебным положением, а после референдума — исторический документ. Таковы правила политической игры, что вовремя не наказанный преступник может стать хозяином положения.
Аналогичным образом, с помощью подлога, Кравчук протащил себя в качестве президента № 1, проведя президентские выборы в один день с референдумом. Тогда же была опробована одна из рабочих политических технологий украинской политики — испугать национализмом, чтобы советские граждане сплотились вокруг начальства, каким бы оно ни было. Кравчук выиграл в первом туре и со стороны казался безальтернативным кандидатом. Однако, если копнуть глубже, все намного интереснее.
Несмотря на победу в первом туре, у Кравчука были хоть и выгодные, но соперники, а не статисты. Второе место занял Вячеслав Черновол — основатель и лидер партии «Рух» («Движение»), которая заняла правонационалистическую позицию, но без откровенной бандеровщины. Черновол хоть и набрал чуть более 20 % голосов, но в трех областях — Львовской, Ивано-Франковской и Тернопольской — победил Кравчук.
При этом Черновол не был единственным националистом. Третьим пришел Левко Лукьяненко, который шел под черно-красными флагами ОУН и получил почти 4 % голосов. Но и это не все. Также выдвигался кандидат Игорь Юхновский «от профессорского состава», как сказали бы сейчас либералы. Он получил меньше 2 % голосов, однако на его кампании ярко проявил себя Леонид Кучма — доверенное лицо, депутат Рады № 1 из Днепропетровска. Юхновский вел команду, похожую на ту, которую в России вели во власть Егор Гайдар и Анатолий Чубайс.
Таким образом, победа Кравчука на самом деле была пирровой победой. Президентский пост можно получить с помощью подлога, но такую власть всегда будут ставить под сомнение.
Тем не менее, чтобы достичь своих целей, Кравчук легитимизировал разные версии украинского национализма в политике. Дальше мы увидим, как власть была вынуждена опираться на эти силы, в результате чего они усиливались.
