С человека, о котором я говорю, началось создание первых смолокуренных артелей, которые позже объединились в единую организацию. Чтобы вырваться из цепких лап скупщиков он наладил самостоятельный вывоз и сбыт. Поставляли в основном за границу – наш товар там всегда пользовался хорошим спросом. И для самой продукции, и для тары были установлены чёткие стандарты производства. Смола стала чище, бочки крепче, посредников поубавилось – тут и сам промысел в рост пошёл, и простые работяги стали зарабатывать больше.
Представьте себе, тогда этим кустарным производством занималось больше людей, чем сейчас всего здесь проживает. Порядка пяти с половиной тысяч человек только и делали, что корчевали пролежавшие в земле уйму времени старые пни, делали подсочку на стволах сосен, чтобы через несколько лет срубить их и отправить обогащённую смолой древесину на майданы. Это такие места в лесу, где были оборудованы специальные ямы и печи для выкурки, а ещё землянки для рабочих и амбары.
– Но как всё это связано с названием кафе? – вставил я.
– Дело вот в чём: с дочерью нашего смоляного дельца, которой на тот момент едва стукнуло семь лет, произошло несчастье. Одним февральским вечером няня, как обычно, уложила девочку спать в её комнате на втором этаже дома, что стал началом этой улицы, но следующим утром она не проснулась. Ни прислуга, ни отец, ни знахари, ни доктора – местные и приезжие – не смогли её разбудить. Сознание покинуло маленькое детское тельце и упорхнуло бабочкой в сумрачное царство.
Стоит упомянуть, что отец её был человеком образованным, свободно говорил на нескольких языках. Даже иногда принимал в своей резиденции иностранных партнёров. Однажды его посетил скупщик, у которого в подчинении был мужчина с почти что красной кожей и длинными чёрными волосами, проще говоря, индеец. Услышав краем уха о семейной трагедии, тот втайне от всех ночью пробрался в комнату к девочке. Никто не знает, что там происходило, но следующим утром она, ко всеобщему удивлению, приподнялась на кровати и громко позвала отца. Через долгих шесть с половиной лет беспробудного сна, за пару месяцев до залпа Авроры и штурма Зимнего дворца, девочка открыла глаза, и первым, что привлекло её внимание, был тот самый индейский амулет над изголовьем кровати. Вот такая история.
– А что стало с тем индейцем? – поинтересовался я.
– Его приняли за вора и застрелили, когда он пытался покинуть резиденцию.
Этой ночью девочка долго не могла уснуть. Сегодня она целый день провела дома в компании одной лишь только престарелой няни. Отец уехал сразу после Рождества и, вероятно, не вернётся до весны. Молодой учитель, который занимался с ней на фортепьяно и обучал азам изобразительного искусства, неделю как слёг с температурой. Февральские морозы день ото дня только крепчали, ветер, непрестанно завывая, ломился в дома, словно отчаявшийся раненый зверь. «Ни о каких прогулках не может быть и речи», – строго ответила няня на просьбу девочки выйти на улицу. Она, как заколдованная принцесса из сказки, была заперта в своей каменной башне в ожидании чудесного спасения.
Отец часто называл её принцессой. Девочка не могла дождаться, когда он уже вернётся из своей очередной поездки. Она представляла, как встретит его у дверей резиденции, вдыхая уже давно ставший родным запах крепкого табака, обовьёт руками могучую шею, заглянет в незамутнённые возрастом серо-зелёные глаза и услышит несколько заветных слов: «Моя маленькая принцесса, я так по тебе скучал».
Девочка снова подумала о няне. Она ни разу не видела волос этой женщины – её голову всегда закрывал платок. Прошлой осенью отец в разговоре с приехавшим погостить братом обмолвился, что очень давно, ещё до рождения самой девочки, няня повстречала в лесу прервавшего спячку медведя, который снял с неё скальп. Женщина чудом выжила и с тех пор прячет повреждённое место под тканью.
Эта история не давала маленькой принцессе покоя. Лёжа в своей уютной постели, она пыталась представить, как выглядело то существо, что лишило волос её няню. Медведи в её книжках были добрыми и любили полакомиться мёдом. Встреть такого в лесу – обязательно с ним подружишься. Да и зачем им волосы? Глупость какая! Нет, это не мог быть медведь. Какое-то огромное неведомое чудовище из самого дремучего уголка леса, чёрное как смоль, с пастью полной острых клыков, лапы толщиной со столетнюю сосну, на каждой по пять загнутых крючьями когтей – такие картины рисовало её воображение. А вдруг это чудовище проберётся сюда? Проникнет в дом под покровом ночи, когда все спят, и заберёт с собой её мягкие длинные волосы. Девочка подтянула одеяло к самому носу.
