Сквозь тонкую щель меж прикрытых гардин в комнату проникала толика лунного света, позволявшая разглядеть часы из красного дерева на стене слева от кровати, что с каждым движением маятника всё дальше уводили очередной безрадостный день во мрак ночи. Там же, чуть дальше, вывешена картина, которую принцессе прошлым летом подарил её молодой учитель. На ней она в лёгком платье молочно-василькового цвета, с босыми ногами и волосами по ветру взлетает над лесом. В правом нижнем углу картины, где обычно художник оставляет свои инициалы, выведено пять строк:
Когда девочку одолевают плохие мысли, она закрывает глаза и по кусочкам воссоздаёт эту картину у себя в голове. Вот и сейчас она небрежной линией горизонта пересекает холст, лёгким движением кисти отмечает дугу только что проснувшегося солнца. Крепко зажмурившись, подбирает цвета для высокого летнего неба и выбравшейся из-под покрывала ночи хвои. Ненавязчивыми мазками на деревьях возникают птицы, которые тотчас же прерывают тишину своим щебетом. Бледные руки маленькой принцессы и её хрупкие плечи робко поглаживают тёплые солнечные лучи. Ещё не выветрившийся запах ночного ливня заполняет лёгкие. Ей так необъяснимо легко, что хочется сорваться с места, броситься навстречу озаряющему всё светилу, и она, скинув на ходу туфли, бежит. Но этого слишком мало для неё. Невыносимо мало. Девочка совершенно не чувствует тяжести своего тела – лишь пульсирующую энергию внутри. Она делает прыжок и взмывает. Не успев коснуться земли, снова отталкивается, и так раз за разом, пока не оказывается над кронами исполинских сосен. Забираться выше нет смысла, и маленькая принцесса полностью отдаётся солнечному свету, растворяя в себе все страхи.
Внезапно что-то крепко сжимает её левую ногу и тянет вниз. Девочка изо всех сил рвётся назад, в свою ослепляющую эйфорию, каждой своей клеточкой вожделея света и тепла, но в следующее мгновение её ослабшее тело камнем падает на землю. Яркое солнечное гало сжимается в точку и гаснет.
***
Кругом царит обволакивающая темнота. Даже Луна – и та не выглядывает из-за гардин. Девочка резко приподнялась, ощутив руками мягкий шёлк простыни. Всё в порядке – это её комната. Так и не сфокусировав взгляд, она опустила голову на подушку и закрыла глаза. Ей хочется снова попасть в свой волшебный сон, но он ускользает от неё, словно солнечный зайчик по брусчатке улицы в тени домов из чёрного кирпича. Мысли теряют последовательность, путаются, картины в голове сменяют одна другую, но та самая никак не возвращается.
Только дыхание уснувшей принцессы выровнялось, как у изножья кровати бесшумно выросла фигура мужчины. Странно дёргаясь, будто его то и дело хватал озноб, неизвестный подошёл к картине на стене. Из середины её нижней рамки что-то торчало. Мужчина с трудом поднял левую кисть, обхватил ей выпирающий предмет, накрыв сверху правой, после чего обмяк телом и в бессилии сполз на колени. Не разжимая рук, он кое-как приподнялся и приник лбом к сплетению своих пальцев.
Моя новая знакомая спросила не принести ли мне чего-нибудь ещё. Я попросил обычный чёрный чай, а когда она ушла, поднялся из-за стола и достал из внутреннего кармана своей куртки небольшую фляжку с коньяком. Она была почти пустой – содержимого хватило бы на пару глотков, но мне всего-то и требовалась чайная ложка на чашку чая. Сам по себе коньяк я терпеть не мог и брал его с собой только в качестве приправы к горячим напиткам. Если вдруг захочется хорошенько набраться, то я выберу между тёмным пивом и креплёным вином.
Вскоре девушка принесла мне заварочный чайничек и чашку, а затем вернулась за стойку, достала книжку в мягкой обложке и принялась за чтение. Пока я пил свой чай с коньяком, она ни разу не оторвала взгляд от текста. До меня доносился лишь шелест переворачиваемых страниц.
Я попробовал вспомнить, что мне сегодня приснилось. Если твоё утро начинается не с неторопливого осмысления увиденного во сне, то редко удаётся что-либо оставить в памяти. Моё же началось со стука в дверь, располагающей улыбки и чая с бутербродами, поэтому всё ночное растворилось и угасло. Словно обращаясь за помощью, я повернулся к голубым лампочкам ловца снов на окне и вдруг ясно представил себе Луну.
Она была совсем маленькой – метров сто в диаметре. Казалось, если пройтись немного вперёд, то окажешься не на другом полушарии, а попросту свалишься в открытый космос. В своём сне я сидел на её поверхности и думал, что, наверное, никому не известно, где я нахожусь, и возможно, именно сейчас кто-то безуспешно пытается до меня дозвониться.
Допив чай, я оплатил счёт и попрощался. Моя новая знакомая пожелала мне приятной поездки и снова уткнулась в книгу. Ветер на улице сменил направление на противоположное и царапал лицо колючим снегом, словно пытаясь украсть моё дыхание.
***
