Я очутилась в типичном рабочем кабинете той эпохи. Шкафы книг со стеклянными дверцами, тяжёлый письменный стол красного дерева, глобус, географические карты на стенах, массивный кирпичный камин с медными часами на мраморном выступе – всё было очень похоже на кабинет в нашем доме на Гросвенор-сквер. Судя по всему, такие библиотеки были обязательны для богатых людей эпохи регентства.
Я поставила фонарь на письменный стол и сразу приступила к поискам, для простоты начав с выдвижных ящиков. Я раскрывала их по порядку, натыкаясь на классические письменные принадлежности – бумагу с напечатанным гербом и монограммой (весьма кичливо и большими буквами: Р. К. – Реджинальд Каслторп), брусок воска для запечатывания, тонкие конверты ручной выделки, баночку песка для впитывания чернил, коробочку с золотыми перьями. В третьем ящике лежала маска. Просто так. Без упаковки. Я уставилась на неё и никак не могла поверить своему счастью. Разве бывает столько везенья сразу? Но почему бы, собственно, нет? В конце концов, в последнее время мы получали один удар за другим. Почему бы однажды и не случиться удаче? Иногда судьба раздаёт человеку и козыри, и это был один из них. С внутренним ликованием я взяла маску из ящика и сунула её в карман брюк.
Внезапно я ощутила холодок сквозняка, он коснулся моего затылка в том самом месте, где раньше в моменты опасности всегда начинался зуд, когда я ещё обладала своим даром. Что-то здесь было не так. Я подняла голову, прислушиваясь. Не примерещился ли мне какой-то шум? Вот, теперь я услышала его отчётливо – скрип. В следующее мгновение распахнулась двустворчатая дверь, и в комнату вошёл человек, неразличимый в темноте.
– Привет, Анна. – Человек приближался, пока не попал в световой круг лампы. Реджинальд теперь имел лишь отдалённое сходство с Кеном-женихом: его нос и по прошествии недели всё ещё был опухшим и тёмным. – Да, он сломан, если ты хотела об этом спросить, – сказал он. Ярость в его голосе была несколько приглушена этой гнусавостью, но гневный блеск в глазах оставался непогашенным.
– Ты сильно рискуешь, оставаясь здесь, – сказала я.
– Не так сильно, как ты, вламываясь сюда.
– Ты этого ждал, – отметила я очевидное.
– Разумеется. Для того я и остался. – Он злобно ухмыльнулся: – Можно сказать, я выставил тебе ловушку, и ты в неё попалась, как Бэмби.
Он подошёл ко мне, и тут я увидела у него в руке большой, опасно блеснувший нож.
– На сей раз тебе не уйти.
– Ну, помечтай, – сказала я, схватив с письменного стола и швырнув в него тяжёлое пресс-папье. Конечно, попала я только в глобус, который стоял в добрых полутора метрах от Реджинальда. В метании я всегда была катастрофически слаба.
Но я ведь только для того и сделала этот бросок, чтобы выиграть мгновение для бегства. Длинным прыжком я переметнулась через обломки стекла к двери (ну хорошо, прыжок был не очень длинный, иначе он мог бы оказаться таким же неточным, как и мой бросок пресс-папье) и помчалась в сторону улицы. Резкая боль от моей правой ступни отдавалась вверх до самого колена. Должно быть, я опять порезалась о стекло, и результат оказался очень неприятным. Вдобавок ко всему я то и дело обо что-нибудь спотыкалась, потому что бежала вслепую в темноте, ведь лампу я не прихватила, а от уличного фонаря здесь, позади дома, было мало толку. Кепи я обронила, коса болталась туда и сюда, а пряди, выбившиеся из неё, свисали на лицо. Стиснув зубы, я пыталась унести ноги, но всё же, добежав, наконец, до улицы и хромая по неровной мостовой, я уже слышала за собой топот каблуков Реджинальда – и этот топот быстро приближался. Через пару секунд он настиг меня, грубо схватил за косу, рванул назад и швырнул на землю. Лицо, искажённое яростью, нависло прямо надо мной.
– Теперь тебе не поможет ничто, – с издёвкой прошипел он. – Даже твой Старейшина, этот Хосе. И твоя дурацкая маска тебе не пригодится.
Занесённый вверх нож со свистом обрушился на меня.
– Помогите! – успела я крикнуть – и в следующее мгновение очутилась в другом месте. Поначалу я считала, что погибла. Должно быть, Реджинальд зарезал меня, и теперь я очутилась там, куда попадаешь после смерти – не знаю уж, где это. Может быть, что-то вроде ничьей земли между небом и преисподней, пока высшая власть не определится с твоей конечной целью.
Потом я заметила, что падаю сквозь шахту времени. И на сей раз я догадывалась, что это не сон, а кромешная, голая реальность. Свистящий сквозняк из бездонной глубины, всепожирающий ужас, что подстерегал меня внизу, – всё это было настоящим. И пронзительный крик, который я исторгла и от которого стало больно в горле, так я напрягла свои голосовые связки. Я действительно закричала, и услышала отзвук – как эхо из дальнего времени.
Потом я различила, помимо страха и ощущения падения, ещё что-то другое – чьё-то утешительное присутствие, которое показалось мне знакомым.
– Побереги нервы, – донёсся откуда-то голос Хосе. – И прекрати, наконец, орать, этим ты ничего не изменишь.
– Но ведь это здесь –
