– Ты сводишь меня с ума, не подпуская к себе. Неужели ты не чувствуешь, как нам обоим это необходимо?
Я опустила голову, глядя ему под ноги, плотно сжала губы и покачала головой, упрямо отрицая очевидное.
– Это болезненные ощущения, как ты это терпишь?– недоуменно спросил Райэл, растерянно проводя рукой по своим волосам.
– Я не хочу чаю,– напряженно проговорила я, чтобы хоть как-то закончить этот ненужный разговор и бросила короткий взгляд на него.– Могу я пойти к себе?
Райэл расправил плечи, его лицо приобрело привычное непроницаемое выражение. Еще немного помолчав, он устало выдохнул и исполнил жест прощания или… разрешения.
– Моя нэйада…
Подавив укол вины, в полной тишине я стремительно выбежала из чужой гардеробной. За дверью своей комнаты прислонилась к стене и попыталась унять вырывающееся из груди сердце. Оно ныло и молило вернуться туда, где был мужчина, который забрал его себе. Между грудями сбежала струйка влаги, защекотав кожу на животе. Я приложила ладонь к животу и с силой нажала на него. Унять пожар, который разгорелся внутри от этого поцелуя, было не просто. И я понимала, что остаток дня будет испорчен страхами и сомнениями, угрызениями совести и безмерным чувством вины.
Страх уничтожал, порабощал, подчинял сознание, порождая уверенность в худшем. Я никогда не могла преодолеть свои страхи: высоту, змей и судорог – самая страшная и болезненная аллергическая реакция, а теперь, как никогда прежде, к ним добавился и страх разбитого сердца. Я даже думать не решалась о каких-либо вариантах выхода. В моем опыте всё всегда оканчивалось торжеством безнадежности и мрачности, и я забрасывала эти мысли подальше, поглубже, не желая причинять себе боль и тратить время на жалость. И сейчас я заняла себя другими мыслями и делом: связалась с Мэйком и попросила его дать мне какое-нибудь задание.
До ужина было еще пара часов, но у меня не было никакого желания появляться перед Райэлом: не могла смотреть ему в глаза. Но он не избегал меня, а через время спокойно вошел в комнату и предложил отправиться в следующий город. Я понимала, что ему тоже было необходимо чем-то занять себя: ведь его нэйада замкнулась настолько, что даже не хотела разговаривать, – и согласилась.
В Диодон мы прибыли, когда почти стемнело. Я немного успела разглядеть город сверху, однако эмоции и такая гнетущая близость Райэла в шаттле заглушали переживания.
От приглашения на ужин я отказалась даже в Гостевом доме, потому что разболелась голова. Отчаянно хотелось накрыться с головой одеялом и не выбираться из уютного кокона, пока все проблемы не решатся сами собой. Это было глупое желание, но так я и сделала.
Проснувшись, сквозь прозрачный потолок я увидела небо и красную арку и не сразу поняла, где нахожусь. Но потом поднялась на локтях, оглянулась на шелковые красные подушки и алые кресла перед высоким круглым окном с широким красным профилем. Это все, что было красного в моей новой комнате. Остальное было нежно-серого, белого и немного приглушенного травянистого цвета. А еще в моей комнате пахло смесью ванили и корицы. Я облизала губы, и от воспоминаний о поцелуе тело охватило сладким томлением. Мышцы начали плавиться, уронив голову на подушку, я закрыла глаза и обняла себя под одеялом. Такая тоска заполнила душу, что хотелось закричать…
Первые дни нового года в новом городе на планете, которая стала моим новым домом… И эта новая жизнь начиналась с ощущениями предательства и бескрайней тоски по тому, что у меня могло бы быть, не будь я гибридом.
Я долго не хотела выбираться из-под одеяла, перебирая в памяти все самые трогательные мгновения взглядов, прикосновений, поцелуев и вздрагивая от озноба, который пробегал по телу из-за сознания, что я не позволю случиться этому вновь. По ощущениям времени догадывалась, что уже время завтрака. Так вымотали все эти переживания, что проспала больше шестнадцати часов. Полежав еще немного, я приняла решение подняться и смело выйти из комнаты. Нельзя же было прятаться вечно.
В апартаментах было тихо и в прямом, и переносном смысле: присутствия Райэла не ощущалось. Я потянулась, прошлась к окну, выглянула наружу и смешалась от противоречивых чувств.
Похоже, Гостевой дом стоял в самом центре города и был окружен деловыми и жилыми корпусами, а прямо из моего окна был вид на парк-сферу и площадь, с которой вещал новости самый большой голограф, который я только видела на Тэсании. Комната, по-видимому, была на последнем этаже высотного здания, раз небо смотрело прямо на меня сквозь прозрачный потолок.
Все города действительно были словно пропитаны своим цветом, только он не был плотным или густым, а будто просвечивался через предметы, стены из сайбуса, придавал оттенок. Некоторые детали и впрямь были абсолютно красными, например: скамьи, вазоны, все, что выступало в роли декора или предметов ландшафтного дизайна. И во всем этом была своя гармония. Однако я интуитивно поняла, что Красный город не мой фаворит.
