– Нет. Все очень чисто. Не для протокола – ее могли похоронить голой или в одном белье. Джинсы, обувь из пластика, кожаные ремни, особенно с металлической пряжкой, не разлагаются, – сказал патологоанатом.
Кейт посмотрела на маленький скелет. Клочок темных, спутанных волос все еще держался на самом большом куске черепа, судя по всему макушке. В палатке было душно, Кейт потела в своем комбинезоне, запах разложения смешивался с запахом земли и сырости. Ей уже доводилось испытывать это ужасное чувство, и она поневоле задалась вопросом: сколько мертвых тел видела белая палатка? Сколько боли и страха впитала тонкая парусина?
– Нам нужно очистить это место и организовать перемещение останков, – сказал патологоанатом, разрушив тишину.
– Да, мы сейчас уйдем, – сказала Кейт, внезапно осознав, что с трудом может дышать под маской.
Они вышли из палатки и вернулись на мрачное кладбище, где воздух был свежим и холодным. Молча сняли костюмы и передали их обратно команде экспертов. Кейт видела, что все они с трудом сдерживают эмоции.
– Вы в порядке? – спросила Варя, когда они вернулись к фургону.
– Нет, – честно признался Тристан. – Я думал, Томас Блэк лжет. Я надеялся, что он лжет. Он сказал нам, что они ударили Джейни по голове и пробили ей череп.
– Он не говорил, что они отрубили ей руки и выбили зубы, – сказала Кейт, вновь промокая глаза куском салфетки.
– Я дам вам знать, как только что-нибудь выясню, – пообещала Варя. – Хорошая работа. В любом случае мы нашли тело. Даже если это не Джейни. У этой жертвы тоже могут быть близкие, которые ищут кого-то, кого они считали потерянным навсегда.
На дерево опустились еще два ворона, их карканье гулко отдавалось в холодном воздухе. Наверное, соблазн запаха смерти для них сильнее, чем страх перед людьми, подумала Кейт.
Они медленно брели обратно к станции метро «Уиллсден-Грин». Образ маленького скелета так и стоял у Кейт перед глазами.
– Во сколько мы встречаемся с Максин? – спросил Тристан.
– В три часа.
– Хотите есть?
– Пока не хочу. Я бы чего-нибудь выпила. Может быть, большой стакан виски… но не буду, – сказала Кейт.
– А как насчет кофе?
– Да. Кофе подойдет.
– Мама в кино. Она любит проводить время в одиночестве. – Голос Максин дрожал от волнения. – Я рада, что она не здесь. Не представляю, как она справится с этой новостью.
Кейт и Тристан сидели в гостиной квартиры Дорин. Они только что рассказали Максин о скелете, который нашли на кладбище Кенсал-Грин, и о том, кто сообщил им, где копать. Они немного посидели в тишине. Им казалось, что молчание – лучшая дань памяти.
– Полиция не знает наверняка, Джейни ли это? – уточнила Максин.
– Да, – подтвердила Кейт. – Им нужно провести тест ДНК.
Максин закрыла глаза.
– Тест ДНК. О боже, – тихо сказала она, поднялась, подошла к окну.
– Полиция скоро свяжется с нами. Мы просто хотели сначала обо всем рассказать вам.
Максин кивнула, стоя к ним спиной. Вновь повисло долгое молчание.
– Вы долго пробудете в Англии? – спросила Кейт.
– Я вернулась, чтобы помочь маме с переездом, а потом мы собирались уехать. Но дни идут, и полиция сейчас сообщила нам, что вновь взялась за дело Джейни, и я разрываюсь. – Максин повернулась к ним лицом, ее глаза блестели. – Мне скоро нужно будет возвращаться. Мой муж, мои дети, моя жизнь – все в Калифорнии.
– Мы можем задать вам несколько вопросов о том времени, когда Джейни пропала? – спросила Кейт.
Максин достала салфетку и промокнула глаза.
– Не знаю, что еще могу сказать.
– Что вам известно о молодежном клубе, который посещали Роберт, Фред и Роланд? – спросил Тристан.
Максин, казалось, была удивлена вопросом.
– О боже… хм-м… Меня никогда раньше об этом не спрашивали… Я знаю, что он был на Олд-стрит и что Джейни очень хотела туда пойти, но туда не пускали тех, кто младше пятнадцати, а ей было четырнадцать.
– А вы там бывали?
– Пару раз, когда стала старше. Там были столы для пинг-понга, кофейня и, кажется, автомат «Пакман». Я помню, как Джейни мне об этом говорила, потому что она была без ума от этих старых аркадных игр. Ну, тогда они не были старыми. Я думаю, это было отличное место, где могли встречаться подростки.
– Роберт, Фред и Роланд занимались там аэрозольной живописью и росписью стен. Вы что-нибудь об этом знаете? – спросила Кейт.
Максин откинулась назад и потерла лицо.
– Если я ничего не путаю, местная художница приходила туда и встречалась с ними. Туда приглашали самых разных людей, чтобы они общались с подростками. Помню, как-то приходил каратист, записывал ребят на свои уроки, и наша учительница танцев, мисс Ла Фрой, тоже один раз пришла в этот клуб, но не думаю, что те ребята и девушки хотели заниматься балетом, особенно ребята.
– Не подскажете, близко ли Роберт, Фред и Роланд общались с этой художницей? – спросила Кейт.
Максин надолго задумалась.
– Простите, многие из тех моих воспоминаний слишком уж разрознены. Но вот сейчас вы спросили, и я вспоминаю женщину, которая учила их рисовать. Она умерла от рака за несколько месяцев до того, как пропала Джейни, и, по-моему, по ней была какая-то поминальная служба.
