– Ваше расследование навело меня на некоторые мысли о человеческой природе, – сказала Максин. – С тех пор как вы были здесь в прошлый раз, я все время прокручивала это в голове. Когда мы видели Питера Конуэя в «Кувшине», он действительно показался мне очень милым, а на самом деле он мог планировать, что делать со мной или Джейни.
– Этого мы точно не знаем.
– Я видела новости о том, что он умер. Вы думаете, он знал, где находится Джейни, и унес эту тайну в могилу?
– Я говорила с ним незадолго до его смерти, – сказала Кейт, – но я не знаю. Простите.
– Вам не за что просить прощения. Недостаток информации от многого нас защитил. Я больше боюсь того, что будет со мной и с мамой, если мы узнаем правду.
Когда Кейт и Тристан вышли из «Виктория-Хаус», уже стемнело. Двор был пуст, и у Кейт возникло странное чувство дежавю, когда они проходили мимо мрачной, заброшенной восьмигранной скульптуры на постаменте.
– «Одгоад». Звучит как имя какого-то древнеанглийского короля, – заметил Тристан.
– Удивительно, что ее спроектировала Гайя Тиндалл. Такая геометрическая скульптура. Коммунистическая. Совсем не в духе Гайи. И неужели она у тебя ассоциируется с процветанием?
– Нет, но посмотрите на весь этот район. Интересно, знал ли человек, который начертил на ней надпись, что «Одгоад» означает «процветание»?
На город спустилась тьма, и унылая январская погода не слишком-то могла поднять им настроение. Тристан договорился следующим утром встретиться с Тони Кардуччи, бывшим соседом Роланда по квартире, а Кейт решила посетить Британскую библиотеку, чтобы посмотреть карты улиц Кингс-Кросс до работ по реконструкции в девяностых. Они поужинали в довольно хорошей пиццерии, после чего отправились в грязный бюджетный отель, где забронировали два номера.
На следующее утро, оба не выспавшись, они отправились каждый по своим делам. Тристан сел на поезд и поехал к Тони Кардуччи, который жил на тихой улице недалеко от «Кэнэри-Уорф». Когда он подъехал к дому Тони, женщина катила по тропинке к воротам коляску со спящим ребенком. Она не поздоровалась с Тристаном, но оглянулась, когда он подошел к входной двери.
Тони оказался загорелым и с большой лысиной, из-за которой выглядел старше своих тридцати двух лет. Он держал в руке полотенце, и вид у него был довольно напряженный.
– Заходи, приятель. Уж прости, что тут такой бардак. – Он провел Тристана через гостиную, заваленную игрушками, в маленькую кухню, где разгружал посудомоечную машину. – Чаю хочешь?
– Не откажусь, спасибо, – сказал Тристан.
– А, черт, молока нет, – сказал Тони, открывая холодильник. – Если только грудное.
– Нет, спасибо. А вот черному кофе буду рад. – Тристан подошел к окну и посмотрел на дорогу, по которой женщина гуляла с малышом. – Молодые родители?
– Да. Пару недель назад расстались, а потом снова сошлись. У тебя есть семья?
– Нет.
– Счастливчик, – сказал Тони, ухмыляясь и наполняя чайник. – Шучу. Быть родителем удивительно. Тяжело. Мучительно. У меня двухнедельный отпуск по уходу за ребенком, и он почти закончился. Я не знаю, как она справится без меня… Понимаешь, у нее уже была депрессия.
– Если сейчас неподходящее время, я могу зайти попозже, – сказал Тристан, вставая. – Я только что видел вашу жену с ребенком.
– Не надо, не уходи. Они всегда гуляют по утрам. А мне приятно поговорить с другим мужиком. К тому же ты заинтриговал меня своим телефонным звонком о Джоне Чейзе.
– Вы с ним жили в одном доме в Мордене?
– Да. Ты из Лондона?
– Нет.
– Это прямо в конце Северной линии, так близко к югу, как только можно подобраться. Дешевый старый дом, арендатор-мошенник. – Тони достал из шкафа чистые кружки. – Мы жили там втроем – я, одна девчонка и Джон.
– Чем вы занимались?
– Я работал копирайтером и до сих пор работаю… Можно спросить, с чего вдруг такой внезапный интерес к Джону? Ты только что сказал, что тебе нужна информация о нем в связи с расследованием. Ты что, частный детектив?
– Да.
– Ого. Никогда не встречал частных детективов.
– Мне нужно, чтобы вы сохранили это в тайне.
Тони приподнял бровь.
– Само собой. Что стряслось-то?
– Джон был найден мертвым несколько дней назад.
– Серьезно?
– Да.
– Как он умер?
Тристан задумался, стоит ли рассказывать ему подробности, но решил, что подождет, не появится ли какая-нибудь дополнительная информация.
– Его убили.
– Черт. Серьезно? Где?
– В собственной квартире недалеко от Уотфорда. Он жил один.
– Я с ним особо близко не общался, он был очень странным и прожил в том доме всего-то месяцев пять. – Тони помолчал немного, насыпая кофе из маленькой керамической банки в две кружки.
– Почему же он съехал?
– Потому что мы его попросили. Он ужасно себя вел. Не давал нам спать.
– Громкой музыкой? – предположил Тристан. – Вечеринками?
– Нет. Жуткими ночными кошмарами. Я, конечно, ему сочувствовал, но он постоянно нас будил своими воплями. В доме, где мы жили, было три спальни наверху с небольшой лестничной площадкой, так что мы все были туда набиты, как сардины в банку. Но довел он нас не этим, а тем, что выключал холодильник.
