Потерянное письмо полностью

Она сидела на спине Ареса, одетая в темно-синий костюм для верховой езды, который, казалось, повторял каждый ее изгиб. Ее щеки раскраснелись от физических упражнений, выражение лица было странно серьезным под полями лихо надетой маленькой шляпки. Арес пританцовывал на тропинке боком, казалось, не обращая внимания на ветер, который шелестел ветвями нависающего дерева, но мисс Стаффорд умело справилась с ним. У нее была безупречная посадка. И даже на расстоянии он мог оценить, как мягко ее руки в перчатках держали поводья.

Она всегда была превосходной наездницей. То же самое он наблюдал в Лондоне в тех немногих случаях, когда ему удавалось “случайно” пересечь ей дорогу, когда она совершала утреннюю прогулку верхом в Гайд-парке. Тогда она тоже ездила на гнедом мерине. Себастьян вспомнил, как в ярком солнечном свете блики в ее волосах блестели в тон шерсти.

Он шевельнулся, сильнее прижимаясь плечом к оконной раме, наблюдая, как мисс Стаффорд подгоняет Ареса вперед, чтобы ехать вровень с пятнистой кобылой. Она что-то сказала Джулии — он хотел бы знать, что именно, — а затем она наклонилась вперед в седле и нежно погладила Ареса по шее.

Боже, но ее вид вызывал у него боль. Сейчас столько же, сколько было три года назад. Болезненная, физическая боль, которую он чувствовал каждой клеточкой своего существа.

Это заставляло его чувствовать себя неловко. Даже больше, чем это было, когда она только приехала. Он не мог понять почему. Если только это не было как-то связано с тем, как она была одета. Модное синее платье, которое было на ней, разительно отличалось от серого бесформенного платья, которое она носила вчера.

И он был поражен.

Он понял, что она больше не похожа на гувернантку. Вместо этого она выглядела очень похоже на то, как когда-то выглядела в Лондоне.

И все же что-то в Сильвии Стаффорд было совершенно другим. Он никак не мог до конца понять, в чем дело. Возможно, это был просто его собственный изменившийся взгляд на нее после того, как его так бессердечно бросили. Возможно, после трех долгих лет он наконец увидел ее такой, какой она была на самом деле. Вероломной кокеткой. Охотницей за приданым. Женщиной, у которой, если уж на то пошло, скорее всего, было не больше чувства чести, чем у ее распутного отца.

Он хотел ненавидеть ее. В то же время, к своему большому разочарованию, ему хотелось схватить ее, притянуть в свои объятия и накрыть ее нежный рот своим.

Сама мысль об этом была смехотворна.

Такой изорудованный человек, как он… Как он мог осмелиться прикоснуться к ней? Она бы в ужасе отшатнулась. Она бы упала в обморок или убежала бы с криком. Не то чтобы он мог представить мисс Стаффорд, делающую что-либо из этого. Казалось, у нее было больше мужества. чем у многих. Но даже в этом случае она не была автоматом. Она была женщиной из плоти и крови. Она не смогла бы скрыть своего отвращения. Он увидит его на ее лице в тот момент, когда попытается прикоснуться к ней.

Себастьян с отвращением отвернулся от окна. Какого дьявола он вообще думает обо всем этом? Он не собирался жениться на мисс Стаффорд. Она не станет его графиней. Предложение Милсома и Джулии было нелепой фантазией, о которых даже думать не стоило.

“Кроме того, — с горечью подумал он, усаживаясь за свой стол, — как он вообще мог убедить мисс Стаффорд выйти за него замуж?" И даже если бы смог — даже если бы она была такой корыстолюбивой, как он подозревал, — что, черт возьми, по их мнению, произойдет дальше? Что она чудесным образом перестанет ужасаться его покрытого шрамами лица? Что она добровольно позволит ему поцеловать себя? Лечь с ней в постель? Это было чистое безумие. Если бы у него была хоть капля здравого смысла, он бы выбросил это из головы.

Он снял крышку с чернильницы и безжалостно окунул стальной кончик пера в черную жидкость внутри. Ему нужно было написать статью для нового философского журнала в Эдинбурге. Прочитать книги. Упорядочить заметки. Более чем достаточно работы, чтобы занять его до конца дня и до вечера. Он и так потратил достаточно времени, размышляя о Сильвии Стаффорд. Он решил больше не думать о ней.

Это было решение, которое продлилось только до следующего утра.

После трех дней в Першинг-холле без единого следа Себастьяна Сильвия приняла решение. Она сообщила о нем леди Харкер в тот же вечер за ужином, после того как лакей, подавший им первое блюдо, удалился. Они остались вдвоем, сидя в относительной близости на одном конце длинного полированного стола красного дерева, который доминировал в столовой Першинг-Холла.

— Я действительно думаю, что так будет лучше, — сказала она.

Леди Харкер посмотрела на нее с выражением недоумения.

— Но я не понимаю, мисс Стаффорд. Это из-за меня? Я что-то не так сделала?

Я знаю, что принимала большую часть решений, но…

— Дело не в этом.

— Тогда почему вы так скоро подумываете о возвращении в Лондон? Разве вам не нравится ваше пребывание здесь?