Потерянное письмо полностью

Конечно, теперь она к этому привыкла. Но когда она приехала к Динвидди, все еще одетая в черное после смерти отца, период адаптации был действительно трудным. Маленькая спальня на чердаке, в которую ее поместила экономка, миссис Пул, была настоящим шоком после ее роскошных комнат в Ньюэлл-парке. Как и кусок холодного пирога с бараниной, который был ее ужином в тот первый вечер. Динвидди были очень добры — она была первой, кто признал это, — но эта доброта не распространялась на то, чтобы предлагать своей гувернантке отборные куски мяса. И это, конечно же, не позволяло разместить ее в одной из их лучших спален.

— Вы снова займетесь вышиванием после ужина, мисс Стаффорд? — спросила леди Харкер.

Сильвия промокнула рот салфеткой.

— Думаю, что да. Если только у вас нет чего-то еще, что вы хотели бы, чтобы я сделала?

— Нет, нет, я обещала написать письмо Харкеру. Это действительно довольно утомительно. Я так ненавижу писать письма.

Она поднесла бокал с вином к губам.

— Вы, наверное, тоже хотите написать своим друзьям. Когда вы это сделаете, вы должны отдать свои письма мне, и я попрошу Крэддок отправить их вместе с моими.

— Я очень вам обязана, но в этом нет необходимости.

— Нет необходимости? Но почему?

— У меня больше нет никого, с кем я переписываюсь.

Глаза леди Харкер внезапно наполнились сочувствием.

— О, правда?

Сильвия снова почувствовала тот же приступ грусти. На этот раз отмахнуться от него было не так-то просто.

— Это не имеет большого значения, — сказала она, выдавив еще одну улыбку.

— Я предпочитаю вышивать пока могу. Если я буду очень трудолюбива, я даже смогу даже завершить образец, который вы мне дали, прежде чем вернусь в Лондон.

Это, казалось, успокоило леди Харкер — и отвлекло ее. Она тут же разразилась восторженными речами по поводу прелестного рисунка, который она нашла в номере журнала Ladies' Treasury несколько месяцев назад. К тому времени, когда она остановилась, чтобы перевести дух, она, казалось, полностью забыла о жалком положении Сильвии.

Сильвия считала, что сама тоже забыла об этом. Только позже, после нескольких часов, проведенных в гостиной за шитьем в тишине, пока леди Харкер занималась своей корреспонденцией, она начала в полной мере ощущать последствия своего несчастья. Извинившись, она отправилась спать и, поднимаясь по широкой лестнице, освещаемой единственной восковой свечой, вспомнила, каково было делать то же самое в Ньюэлл-парке.

Ее плечи поникли под тяжестью шелкового вечернего платья. Она замерзла и устала. Она хотела вернуться домой. Только не в Чипсайд. Не в ее комнату на чердаке у Динвидди. Она хотела вернуться домой. Она хотела проснуться завтра в своей знакомой постели со знакомыми пологами из розового шелка и обнаружить, что последние два года были всего лишь ужасным сном. А что касается папы…

Она проглотила внезапный прилив слез.

Папа ушел навсегда.

Теперь у нее не было никого, кроме нее самой.

Именно поэтому не стоит впадать в истерику, твердо сказала она себе. Она смахнула слезу, которая скатилась по ее щеке, выпрямила спину и пошла по темному коридору в свою комнату.

Слишком поздно она услышала скрип половицы и почувствовала едва уловимое изменение в атмосфере, которое могло быть вызвано только присутствием другого человека. Она подняла свечу повыше. Пламя бешено затрепетало.

— Там кто-нибудь есть?

Себастьян выступил из темноты.

У Сильвии перехватило дыхание.

— О, — прошептала она. — Это вы.

Он навис над ней, его черные волосы были растрепаны, галстук развязан. Он не выглядел счастливым, увидев ее. Действительно, он выглядел таким же мрачным и неприступным, как всегда. Но в ее теперешнем душевном состоянии он был самым дорогим зрелищем во всем мире. Ее сердце бешено подпрыгнуло, и в течение нескольких тяжелых секунд все, что она могла сделать, это не броситься в его объятия и не выплакать все свои беды на одном из его широких плеч.

— Вы заблудились, мисс Стаффорд? — спросил он.

— Нет, мой господин.

— Вы стоите здесь уже некоторое время.

— Да?

Она опустила свечу, огорченная мыслью, что он наблюдал за ней.

— Я прошу прощения. Я не знала… — Она покраснела.

— Боюсь, я задумалась.

— Вот как.

— Да, я… я иду спать, — призналась она. — Но леди Харкер еще не легла. Она в гостиной, если вы ее ищете.

— Я не ищу свою сестру.

— Нет?

Сильвия задумалась, не было ли у него привычки бродить по темным коридорам Першинг-холла по ночам. Если так, то ей было жаль всех несчастных слуг, которые могли столкнуться с ним. Себастьян действительно мог быть довольно пугающим, когда хотел.

Он поэтому вышел вечером? Чтобы избежать встреч с людьми? Или он просто испытывал беспокойство после того, как провел так много времени взаперти в своих апартаментах?

Он не выглядел беспокойным. В своих помятых черных брюках и наполовину застегнутом жилете он выглядел измученным. Как будто он был человеком, который не спал три дня подряд.

Она вгляделась в его лицо.

— Надеюсь, вы не заболели?