Он закрыл лицо руками. И снова призрак тех, других людей! Ее поклонники прекратили с ней знакомство после самоубийства ее отца. Он напоминал себе об этом с тех пор, как они расстались прошлой ночью в библиотеке. Но только потому, что джентльмены из приличного общества избегали связи с Сильвией Стаффорд, не означало, что она была приговорена к жизни одинокой старой девы. Теперь она была гувернанткой, это правда. Но красивой, хорошо воспитанной гувернанткой. Без сомнения, от Чипсайда до Мейфэра выстроилась вереница поклонников. Адвокаты. Врачи. Торговцы. Школьные учителя. Себастьян вызвал их всех в своем воображении, каждого красивого и элегантного, мягкого и доброго.
— Вон, — сказал он сестре.
— Но мисс Стаффорд…
Он нащупал в кармане прядь волос и крепко сжал ее пальцами, как будто это был спасательный круг, брошенный тонущему человеку. У нее всегда была сила вернуть его из бездны. Но теперь, когда он поднес ее к своей щеке, он ничего не почувствовал. Совсем ничего.
Он понял, что это всего лишь символ. Безжизненная, бездушная тень настоящей Сильвии Стаффорд.
И настоящая Сильвия Стаффорд уехала.
Себастьян сидел один в своей гостиной, развалившись в мягком кресле из красного дерева перед камином. Наполовину наполненный бокал бренди опасно болтался в его пальцах, когда он уставился в камин. Где-то среди черного пепла были остатки записки, оставленной Сильвией, когда она вернулась в Лондон. Он уже не мог точно вспомнить, что там было сказано. С тех пор как он прочитал ее, он немного увлекся выпивкой.
И это было еще мягко сказано.
Он не выходил из своих апартаментов уже три дня. За это время он выпил больше, чем за всю свою карьеру военного офицера. Даже больше, чем в те первые месяцы, когда его лицо было изрезано на куски и он узнал, что его отец и брат оба мертвы. Он продолжал пить до тех пор, пока его голова не почувствовала себя так, словно ее раскололи надвое рукояткой топора. Пока болезненные воспоминания о Сильвии Стаффорд не притупились, а ее вкус и запах не растворились в парах крепких спиртных напитков.
Что делала его сестра в течение этого времени, он не знал и не интересовался. Она выросла в Першинге, и у нее были друзья здесь. Может быть, она поехала к кому-то в гости? Сплетничала с их соседями? Или, может быть, она отправилась на поиски какой-нибудь другой леди из его прошлого, чтобы уговорить вернуться в Хартфордшир?
Но в его прошлом не было других женщин.
Он потерял свое сердце лишь однажды.
Не то чтобы он провел большую часть своих тридцати двух лет, живя как монах, хотя в последние годы это определенно казалось таковым. У него никогда не было любовницы. Он был кадровым кавалерийским офицером, редко бывал в Англии, да и то ненадолго. У него был роман с оперной танцовщицей, когда он достиг совершеннолетия. Пышногрудая рыжеволосая кокетка, которая не делала секрета из того, что ее благосклонность полностью зависела от подарков, которые он ей дарил. После этого он делал то же, что и другие офицеры. Случайная ночь с доброй вдовой. Случайное посещение борделя — хотя он презирал довольно потрепанную группу лагерных девиц, которые обслуживали очень многих завербованных мужчин.
А потом, три года назад, он вернулся в Англию в разгар лондонского сезона. Он прибыл в город в компании другого офицера, младшего сына известной светской дамы Марианны Феллоуз, графини Денхолм. Ему было передано приглашение на следующую ночь. Музыкальный вечер, как сказала леди Денхолм.
“
Капитан Феллоуз был застенчив, но ободряющ, заверив своего старшего офицера в частном порядке, что вечер не будет пустой тратой времени. “