Как бы то ни было, никто никогда не узнает, что она была скомпрометирована во время своей злополучной поездки в Хартфордшир. Но если она согласится на роман с Себастьяном, то рискнет не только своей репутацией, но и средствами к существованию. Динвидди никогда бы не позволили погубленной женщине учить их маленьких дочерей. Они бы выгнали ее без рекомендации.
А что, если она забеременеет?
От этой мысли у Сильвии скрутило живот.
Это было бы постыдно. Ее бы избегали все, кого она встречала. Ни один порядочный человек не стал бы иметь с ней ничего общего. Хуже всего то, что она будет полностью зависеть от доброй воли Себастьяна. Он мог бросить ее, когда бы ни захотел. И с его вспыльчивым характером, кто знает, когда это произойдет?
Да, сказала она себе, последствия такой связи были бы действительно ужасными. Это она понимала. Чего она не могла понять, так это почему, несмотря на то, что знала, как много она может потерять в этой сделке, она чувствовала такую тоску по Себастьяну, такое ужасное искушение вернуться в Першинг-Холл и жить с ним, каким бы ни было их совместное проживание и сколько бы оно ни продлилось.
Потребовались годы, чтобы залечить ее сердце, когда Себастьян разбил его в первый раз. Годы, чтобы построить для себя новую жизнь. Она не могла снова пройти через это. Она этого не сделает. Потому что все будет хуже. Намного хуже. Три года назад он всего лишь ухаживал за ней и целомудренно целовал ее в губы. Прошлой ночью он прижал ее к своей груди в яростном собственническом объятии. Он страстно целовал ее. Он сказал, что
Жар залил ее лицо при воспоминании об этом. Она наклонила голову, пряча румянец за защитными полями шляпки.
Мгновение спустя ее оторвал от самообвинений рев приближающегося локомотива. Она смотрела, как он, пыхтя, въезжает на станцию, и чувство тупой покорности поселилось в ее сердце. Он остановился рядом с платформой со скрежетом металла. Горстка пассажиров высадилась на перрон. Сильвия ждала вместе с другими пассажирами, пока носильщики выгружали их багаж. Это не заняло много времени. Эпсли-Хит не был популярным местом, особенно в это время дня.
— Все на борт! — крикнул кондуктор.
Она покрепче вцепилась в свой саквояж и направилась к вагону второго класса. "Больше ничего нельзя было сделать", — с несчастным видом подумала она. Любое будущее с Себастьяном было невозможно. И откровения об их давних письмах друг другу ничего не изменили. Теперь они были двумя чужими людьми. Из двух разных миров. Будет лучше, если она вернется к себе и возобновит свою жизнь гувернантки. Это было правильное решение. Самое
Когда подошла ее очередь подниматься в поезд, носильщик шагнул вперед и взял ее за локоть. Она поблагодарила его за помощь, а затем, бросив последний полный боли взгляд на пейзаж Хартфордшира, села в поезд, который должен был увезти ее обратно в Лондон и навсегда из жизни Себастьяна.
В результате того, что Себастьян не спал большую часть ночи, он проспал до середины утра. Когда он проснулся, Милсом уже уехал.
Как и Сильвия Стаффорд.
— Горничная вошла в ее спальню в половине одиннадцатого с подносом для завтрака, — сказала Джулия, — но ее комната была пуста, и все ее вещи исчезли. Я послала Крэддок узнать, не видел ли ее кто-нибудь, и — можешь себе представить! — она обнаружила, что один из конюхов отвез мисс Стаффорд на вокзал в повозке. На рассвете!
Себастьян сидел перед туалетным столиком красного дерева, пытаясь завязать шейный платок, когда в комнату ворвалась его сестра. Теперь он свободно висел у него на шее, забытый, пока он слушал ее в ошеломленном молчании.
— К этому времени она уже в нескольких часах езды отсюда. И все, что у меня есть в качестве объяснения, — это записка, которую она оставила для меня на своей подушке, в которой говорится… — Джулия коротко вскрикнула, когда Себастьян выхватил записку у нее из рук.
Он развернул ее, читая слова Сильвии с чем-то похожим на отчаяние.