— Ты прав, Милсом. Бесполезный пустяк.
— Как я уже сказал, милорд.
— Тем не менее… — Он снял брюки. — Я хочу, чтобы ты первым делом утром сел на поезд до Лондона.
— Чтобы поговорить с мисс Баттон?
— Совершенно верно.
— Я подумал, что она может быть полезной, милорд.
— Ты правильно подумал, — сказал Себастьян. Одетый только в нижнее белье, он подошел к умывальнику в своей гардеробной.
— Именно мисс Баттон было поручено отправлять письма мисс Стаффорд мне.
Милсом сделал паузу, перекидывая брюки и рубашку своего хозяина через руку. — Вы думаете, что она с ними что-то сделала?
— Кажется, так оно и есть.
Себастьян налил в таз кувшин холодной воды. Он погрузил в нее голову, задержал ее на мгновение, прежде чем снова поднять и обнаружить рядом с собой Милсома, протягивающего полотенце. Он взял его и принялся вытирать лицо и волосы.
— Я подозреваю, что письма так и не были отправлены. Я хотел бы знать, почему.
— Причина мне кажется очевидной, сэр.
— И мне, — сказал Себастьян. — Но мисс Стаффорд не поверит без доказательств, что ее отец приложил руку ко всему этому. Она верна даже тем, кто этого не заслуживает.
— Вы хотите, чтобы я нашел доказательства вины сэра Родерика?
— Я хочу, чтобы ты узнал правду, если сможешь. Какой бы она ни была.
— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы выяснить это, милорд.
— Думаю, тебе стоит взять с собой деньги, — сказал Себастьян. — Любой бывший слуга сэра Родерика Стаффорда не прочь будет взять взятку. Осмелюсь предположить, что они даже будут ожидать чего-то подобного. Милсом?
— Да, сэр?
— Я хочу знать все, чего бы это ни стоило.
Примерно шесть часов спустя Сильвия стояла на пустой железнодорожной платформе в Эпсли-Хит, крепко сжимая саквояж в руках в перчатках. На ней было то же темное платье, в котором она приехала из Лондона, та же мантия, застегнутая на все пуговицы, и та же шелковая шляпка на голове, ленты которой были завязаны под подбородком простым бантом.
Было на удивление легко найти кого-то, кто согласился отвезти ее на станцию. Она просто спустилась на кухню на рассвете и спросила повариху. Миссис Крофт была заботливой женщиной, доброй. Один взгляд на опухшие глаза и заплаканное лицо Сильвии — и она тут же вызвала старого слугу с конюшенного двора.
— Джон, — сказала она. — Запряги повозку. Юная мисс должна успеть на следующий поезд в Эпсли Хит.
— Да, мэм, — ответил он.
Следующее, что помнила Сильвия, это то, что она сидела позади старого слуги в шатком маленьком экипаже, запряженном одной лошадью, мчащемся в сторону соседнего рыночного городка. Слава богу, он не задавал ей никаких вопросов, заговорив с ней только один раз, чтобы пожелать ей счастливого пути на вокзале. А потом, приподняв кепку, он ушел.
Она снова была одна.
Одинокая и горько разочарованная в себе.
Прошлой ночью она была на волосок от того, чтобы попасть в ту же ловушку, в которую попадали бесчисленные женщины до нее. Она чуть не позволила погубить себя. И не какому-то случайному повесе или мошеннику, охотящимся на невинных гувернанток — хотя это было бы достаточно ужасно, — а Себастьяну Конраду. Тому самому джентльмену, который разбил ей сердце три года назад.
Хуже всего было то, что она даже не могла винить его за это. Вся эта встреча, с самого ее начала, была полностью ее собственной ошибкой.
Что, черт возьми, она думала, произойдет, когда ласкала его лицо и покрывала поцелуями его шрамы? Она практически бросилась ему на шею! Естественно, он отреагировал. Она готова была поспорить, что любая женщина — будь то герцогиня или судомойка, — которая обращалась с ним подобным образом, получила бы такой же страстный ответ. В конце концов, Себастьян был всего лишь мужчиной. И она была готовой и желающей этого женщиной. Женщиной в ночной рубашке! Она могла умереть от смущения.
Она прошла вдоль железнодорожной платформы, а затем обратно, ее пальцы так крепко сжали ручку саквояжа, что костяшки пальцев свело под перчатками. Дул сильный ветер, и холодные порывы поднимали грязь и сажу с платформы вокруг подола ее практичных юбок. Но она почти не замечала ни грязи, ни погоды. Не заметила она и того, что вокруг начала толпиться кучка людей — таких же, как она, владельцев билетов, ожидающих раннего поезда на Лондон. Она была слишком беспокойной и взвинченной.
Как он был уверен в том, что она станет его любовницей! Как будто она была так безумно влюблена в него, что готова заполучить его любым доступным ей способом. Как будто она будет терпеть, что ее подвергнут скандалу и унижению, и все ради… Чего? Сомнительной чести быть содержанкой графа?
В самом деле, прийти к соглашению!