Она проснулась не от холода, потому что костер почти догорел, не от внезапного порыва, который бывает ночью, и ты сам не можешь определить его источник. Проснулась она от тяжести, которая словно густой туман окутала их стоянку. Тяжело было все вокруг, тихий шепот деревьев, слабые отблески, которые бросали угли. Тяжело было и дыхание Амальтея. Он сидел около костра, руки его обхватывали колени, ногти царапали кожу, оставляя длинные царапаны, которые чернели в неверном свете. Глубоко запавшие глаза, потерявшие весь свой былой свет, всю радость жизни и надежду на будущее, смотрели на угли. Четвертая луна шла с того дня, когда обезумевшая ведьма напала на них. С того дня, когда Зверь принял удар на себя, защитил своего хозяина. Марка не видела его душевных терзаний, как и не видела телесных ран. Все было хорошо, если не считать гнетущую атмосферу и молчаливость ее спутника. "Просто шок и усталость", так она оправдывала все это. Успокаивала сама себя.
-Огонь почти погас.
-Оставь. - безжизненный голос Амальтея резанул слух. В нем не было даже искры от прежнего, полного жизни и радости. Он остановил ее, когда она уже потянулась за новыми ветвями, чтобы бросить их в угли и попытаться разжечь костер, который стремительно угасал. - Ни к чему это.
-Ну уж нет, приятель. Так ты совсем околеешь. А мне тут только закоченевшего мертвяка не хватало! - Марка бросила ветви в костер и только потом посмотрела на Амальтея, словно поняла, что именно сказала. - Ам... Я чувствую, что этот огонь не должен погаснуть. Чувствую, что от этого огня зависит очень много. Понимаешь меня?
Молчание. Как красноречиво оно бывает. Порой достаточно просто прислушаться к тому, кто молчит, чтобы почувствовать все, что происходит с ним. Оно бывает полно радости, счастья, или же наоборот, боли и страдания. Но Марка еще никогда не слышала мертвого молчания. Молчания, в котором умирают все слова, все чувства. Серая воронка словно окутывала парня, втягивая в себя все краски, все жизненные соки. Деревья теряли свои очертания, огонь покрывался коркой льда и воздух густой массой падал на землю.
- Я же сказал, оставь это!
Крик развеял наваждение, сотряс землю и воздух, как колокольный звон в полнейшей тишине.
- Ничто больше не имеет смысла! Никто и ничто! Понимаешь ТЫ меня? К Энцеладу все к чему мы шли и откуда мы шли! Мне плевать на то, что будет дальше с этим миром, с этими людьми и с тобой! Мне плевать, что будет со мной! - он кричал, заставляя девушку все сильнее сжиматься от страха, заставляя мир вокруг становиться все реальнее. Огонь в его глазах разгорался все сильнее. Нехороший такой огонь, не согревающий, а сжигающий. Не дающий надежду, а вселяющий страх. - Ты не поймешь меня. Никто не поймет меня. Никто не может понять того, кто потерял часть самого себя.
-Ну да. Мне не понять, я не любила...
Марка затравленно смотрела, как Амальтей превратил огонь в синий лед. Простым движением руки. Превратил в лед и разбил на мелкие синие осколки, сверкающие в молодой траве обжигающим холодом.
-Может тебе и хочется успокоить свою боль за счет других, только гори я в Тартаре, если ты не козел. Гори весь этот мир в Тартаре, если ты просто не никчёмный ублюдок, который не может смириться с тем, чего уже не исправить. Ты думаешь, что только тебе бывает больно? Что весь мир не стоит ничего, когда тебя обидели? Чего ты добиваешься сейчас? Против любого холода есть свет, против любой боли найдется счастье. - Марка схватила осколок синего льда и тот вспыхнул в ее руках живым огнем, он разгорался все сильнее, согревая ее своим теплом. Он не обжигал, не слепил и ранил, наоборот, он дарил свое тепло, ничего не требуя взамен. - Тебе сейчас больно, я понимаю. Тебе холодно и одиноко. Тебе страшно. Это все понятно. Но подумай о нем. Что он испытывал, зная, что идет на смерть. Ради тебя. Ради человека, которого он любил. Ты был единственным, кого он любил. И ты любил его. Так подумай сейчас о нем и прими огонь, чтобы он заполнил твою пустоту.
Молодая ведьма взяла его руку и вложила в ладонь живое пламя, осторожно и трепетно.
