11 октября перед нашим вагоном остановился точно такой же вагон. Мамия и несколько военных поднялись в него. Они пробыли там долго, видимо, совещались. Потом, они вышли оттуда вместе с каким-то усатым человеком. Он был в коричневой гимнастерке без погон. Брюки-галифе были заправлены в сапоги. Когда он ступил на перрон, все вытянулись перед ним в струнку. Вместе с Мамией он поднялся в наш вагон. Дети играли в кабинете Мамии. Мы вышли из купе, чтобы забрать детей, именно в это время они и вошли.
– О-о-о, какая у вас тут компания! – воскликнул этот усатый мужчина. Он поздоровался со всеми, взял Дату на руки и поставил на стол.
– Как тебя зовут?
– Давид, – ответил он скромно незнакомцу.
– Значит, Дато?
– Нет, Дата. А тебя как зовут, усатый? – и своей ручкой взял егоза усы. Все рассмеялись. А сам он был просто в восторге от такоговопроса Даты.
– Меня Коба зовут. – Дата еще раз потрогал его усы и попытался спрыгнуть со стола, но тот поймал его.
– Дата? Значит это ты сын того дуэлянта?
– Да, я. – И он снова попытался спрыгнуть.
– А ты знаешь, что значит дуэль?
– Знаю, это когда стреляют.
Мы все смеялись от всего сердца.
– А где твой папа?
– Не знаю. Нет, знаю, на войне. – И все же выскользнул из егорук.
– Какой парень растет!
Он раздал детям конфеты и ушел.
Вечером мы ужинали в его вагоне. Ничего особенного, былиобычные блюда, зато было грузинское красное вино. Тогда я незнала кто он, да и Мамия ничего не говорил, сказал лишь, что эточлен военного совета новой власти. Позже я по фотографиям узнала его и еще того, кто был с нами на ужине. Этот усатый мужчина был Сталин, а второй – Клименти Ворошилов.
Весь вечер они играли с детьми. А их разговор касался Троцкогои Ленина. Они подтрунивали над ними. Коба сказал: Что-тоу Троцкого испортилось настроение, когда меня назначили членом Реввоенсовета. Мы с Верой были довольны, что они так ругали Троцкого.
– Вот наглядный пример того, что представляет собой Троцкий.
За что они провели в плену два месяца? – и он показал рукойв сторону Даты. – Он трус, поэтому и прикрывается детьми и женщинами. Подонок!
Дата уже устал. Сидя за столом, он играл в войну на своей тарелке, в качестве ружья он использовал вилку и издавал звуки выстрелов.
– Дата, ты в нас не стреляй! Ты в Троцкого целься. Хорошо?
Все засмеялись. Дата догадался, что это он рассмешил всехи сам тоже рассмеялся своим звонким голосом.
Мы вернулись в свой вагон довольные, и уложили детей спать.
Мамия позвал нас в кабинет, из штаба пятой армии он получилследующее сообщение:
«Двадцать шестого августа Амиреджибов и Тонконогов в составе отряда из десяти человек были отправлены на задание с целью разведки. Через два дня, во время утренней атаки КОМУЧА, из десяти человек погибли шестеро, четверо пропали без вести, среди них числятся и запрошенные вами лица. Если у нас появятся какие-либо сведения, сообщим вам дополнительно.»
У нас с Верой совсем испортилось настроение. Мамия тожебыл в недоумении. Тогда Казань находилась в руках большевиков. Среди погибших их не было. Значит, они попали в плен, или…Мамия сказал, что не стоит оплакивать их раньше времени. Потомдобавил: «Такие мужчины так легко не умирают. Я думаю, имудалось бежать, так как после того, что с вами сделал Троцкий, вряд ли он и его друг добровольно пожелали бы воевать на стороне большевиков. Тем более, что они, наверное, уже знали, что васувезли из Свияжска. Подозреваю, что они сражаются в рядах армии КОМУЧА. Там и надо искать их. И как это они потерялись обавместе, тем более, что у них обоих такой опыт работы в разведке? Если это так, как мы думаем, то приходится только сожалеть, чтоони воюют против нас, но зная его характер, и обвинять его я тожене могу. Я более чем уверен, если бы он встретился с Троцким, то, несомненно, вызвал бы его на дуэль, или убил бы без слов.» Потомс улыбкой добавил: «Не бойтесь, найдем и Сандро, и его друга.»
Спустя четыре дня, армия Краснова атаковала Царицын, носильным артиллерийским ударом ее наступление было отражено. Потеряв, практически, половину личного состава, 17 октября Краснов отступил. Я знала все, что там происходило в те дни. Мамия доверял мне, и какое я имела право не оправдать его такоедоверие? Можно сказать, что в его штабном вагоне я выполняла обязанности его помощника.
Восемнадцатого, как известно, Коба (Сталин) телеграфировал Ленину:
«Разгром Красновских войск под Царицыном завершили сегодня. Сталин.» На второй день он попрощался со всеми и уехал. Мамия же искал пути, чтобы отправить нас в Полтаву.
