Женщины схватили солдат, повалили их на пол, отняли оружие, связали их и закрыли двери изнутри. У входа в корпус былатемная комната, наверное, ею пользовались, как кладовой, воттуда женщины и бросили этих солдат. На шум сбежались и столпились у входа другие бойцы. Та женщина крикнула им черездверь: «Вызовите командование вашей армии или штаба! Если выпопытаетесь взломать двери, мы расстреляем пленных.» Потомони притащили их командира и заставили его сказать то же самое:
«Пусть придет кто-нибудь из командования пятой армии! Оружиеи силу не применять!» После этого его опять бросили в темнуюкладовку.
Женщины волновались, никто не знал, что будет дальше. Та женщина всех успокаивала: «Если вы поддержите меня, они ничего с нами не сделают. Всю ответственность я беру на себя. Те, у кого дети, пусть держатся отдельно, а остальные пусть стоят рядом со мной.»
Через полчаса у дверей цеха собралось много солдат и командиров. Снаружи кто-то крикнул: «Пусть Лидия Новгородцева подойдет к двери!» У меня замерло сердце, Вера тоже смотрела на меня испуганными глазами. Потом я подумала: ведь здесь я Танеева, кто меня может здесь знать, как Новгородцеву? Когда позвали второй раз, та женщина уже стояла у дверей. И лишь тогда я догадалась, кто она. Я не видела ее восемнадцать лет. Когда она убежала из дома, ей было всего шестнадцать, она очень выросла и изменилась, потому-то я и не узнала ее, но ведь и она меня не узнала. У меня не было времени напоминать о себе, да и необходимости в этом я не видела.
Мы не слышали, о чем говорили за дверью, но голос Новгородцевой мы слышали:
– Вы должны отпустить нас всех! – говорила Лидия, – Посадитенас в комфортабельные вагоны и отправьте обратно в Петроград.
Вы должны возместить нам все вещи, которые мы потеряли. Есливы не в состоянии принять решение по этому вопросу, то устройте мне встречу с Троцким.
Видимо, ее спросили: «А вы знаете его?» Вот тогда мы всеи узнали.
– Я Лидия Новгородцева, сестра жены Свердлова, Клавдии Новгородцевой. Троцкий хорошо знает меня, я сотрудничалас ним еще тогда, когда он был меньшевиком.
Видимо, оттуда ей еще что-то сказали, на что она ответила:
– Если с женщинами и детьми, которые находятся здесь, что-нибудь случится, то Свердлов и Троцкий никогда не смоют с себяэту кровь. А сейчас идите и лично Троцкому доложите о том, чтоя вам сказала.
Выходит, она была меньшевичкой и оказалась в разных лагерях с сестрой и зятем. Уже потом я вспомнила, что у нее не былосестры. Скорее всего, это была авантюра, но возможно она имелав виду двоюродную сестру.
Через два часа они пришли снова и забрали Лидию. Никто не пытался ворваться в помещение, связанные солдаты все еще находились в кладовке. Лидия больше не появлялась. Всех нас на второй день посадили в нормальные вагоны и отправили, как мы думали, в Петроград, но через несколько часов мы обнаружили, что нас привезли в Нижний Новгород. Всех женщин с детьми и около двух десятков пожилых женщин, всего до семидесяти человек, на грузовых машинах отвезли в монастырь. Какая участь постигла остальных женщин, я не знаю. Все они были молоды, от восемнадцати до тридцати лет.
Оказалось, что это был женский монастырь, но сейчас здесь находились всего несколько монашек и один старик, который был и сторожем, и помощником по хозяйству.
Во дворе монастыря сбросили несколько мешков муки и какой-то крупы, оставили также десяток солдат и ушли.
В монастыре мы оказались в условиях намного лучших, но было ясно, что нас не отпустили, и в ближайшем будущем не собираются этого делать. Требование Новгородцевой не было удовлетворено. Они поменяли лишь наше место пребывания, чтобы скрыть нас от чужих глаз. В начале сентября солдаты получили приказ переоборудовать этот монастырь в концентрационный лагерь, где они должны были установить соответствующий режим. Спасибо партии и лично Троцкому за то, что они удостоили нас такой чести. Это еще раз убедило нас в том, что отпускать нас никто не собирался, но как долго намеревались держать нас здесь, никто не мог сказать. Мы оказались в тяжелейшем положении, полуголодные. Того, что нам давали, хватало лишь на детей. Стало холодать, а у нас не было зимней одежды. После того, как мы подняли шум, нам выдали ватные телогрейки. Мы оказались в условиях полного произвола, никто не мог даже справиться о нас.
