– Когда–то я тоже видела сны, и тот человек… Помнишь, о котором я рассказывала?
– Тот человек, с которым вы выживали, перед тем как мы тебя нашли?
– Да, он был намного старше меня. Знаешь… Мы так думали… Мне кажется, он мог быть моим отцом, но я этого уже никогда не узнаю.
Губы Санни неприятно скривились, на лбу появились еле видные морщинки. Слез у нее не было. Она не могла больше плакать из-за своих ранений. Виспер прижал ее к себе, приласкал.
– Не расстраивайся, Санни, может когда-нибудь мы узнаем об этом. Мы выжили для того чтобы узнать.
Она положила голову ему на грудь.
– Можно я посижу немного рядом с тобой, Висп? Я тихонечко.
– Хорошо.
Виспер открыл книгу и начал писать:
«Есть такие как мы – потерянные, есть звероподобные, а еще есть те, которых мы называем фанатиками. Мы встретили эту группу людей примерно в то же время, когда нашли Ники. Мне кажется, что вначале они были такими же, как мы, но потом в них что-то изменилось. Эти люди находят объяснение случившемуся в неком сверхъестественном порождении человеческого греха, которое они называют Пожирателем Разума. Они фанатично верят, что некто или нечто покарало людей за их плохие поступки, отобрав у них разум и сделав из них диких животных. Себя же они считают избранными этого сверхъестественного нечто. Своим предназначением фанатики считают полную очистку мира от звероподобных. Они верят, что Пожиратель Разума намеренно отобрал их память, чтобы они начали с чистого листа, забыли о прошлом и исполняли его волю.
Мы с Санни и Сайлентом провели в их обществе месяц, может быть больше. Они радушно нас приняли, предоставили убежище, и поначалу мне даже нравилось их общество. Потом я понял, им плевать, кем они были. Они не задают себе вопросы, которые мучают таких как мы. Они лишь оболочки людей, движимые слепой верой и лишенные рассудка.
Однажды мы вместе совершали рейд в центр большого города в поисках еды и лекарств. Там, в глубине улиц, мы наткнулись на звероподобное существо, одиноко-роющееся в развалинах. Оно радостно бормотало что-то себе под нос, раскапывая остатки пищевых отходов в мусорном баке. Фанатики сказали, что это один из поверженных скверной, и мы должны его уничтожить. Тогда я взглянул этому существу в глаза. Что-то заставило меня задуматься. Оно совсем не было похоже на тех звероподобных, которых мы видели раньше. В его поведении не было агрессии, безумного взгляда, как у остальных звероподобных. Когда фанатики схватили его, он даже не сопротивлялся, одаривая их непонятливым и наивным детским взглядом. Лишь когда люди начали бить его, звероподобный заметался и заверещал. Не знаю почему, но мне стало жалко это существо.
Когда мы вернулись в убежище, я рассказал о своих мыслях Санни и, кажется, уже в тот момент мы поняли, что нам нужно делать. Фанатики разожгли в лагере большой костер и привязали звероподобного к металлическим жердям над огнем. «Огонь очистит его от скверны», – говорили они. Мы все слышали жалобные нечленораздельные крики этого существа. Я пытался поговорить с фанатиками, убедить их, что это существо не похоже на остальных звероподобных, но в ответ слышал лишь – «очищение и смерть».
Именно тогда фанатики впервые посмотрели на нас злобно. Они, как и мы поняли, насколько отличаемся друг от друга. А существо, которое отличалось от нас всех, кричало от диких мук, привязанное к металлическим жердям.
Тогда-то все и началось. Я потребовал остановить это зверство, они не послушали. Мы убили нескольких фанатиков, устроили потасовку. Эти люди были не вооружены, поэтому нам удалось освободить звероподобного и оторваться от погони.
С тех пор существо, освобожденное из плена фанатиков – Ники, идет с нами. Он – звероподобный, но явно отличается от них. В нем нет той кровожадности, что свойственна другим дикарям. Он больше похож на маленькое дитя или шаловливого домашнего питомца. Ни разу он не пытался причинить нам вреда, хотя хлопот от него хватает. Кроме того, у него есть странная привычка, не свойственная звероподобным. Они носят свою одежду как животные шкуру. Она рвется на них, истирается, оголяя их безобразные тела. Ники же постоянно собирает какие-то старые тряпки и металлические предметы. Он чертовски озабочен украшением своей одежды, хотя и выглядит это крайне нелепо. На его голове всегда красуется бейсболка с лейблом одной из, видимо, популярных фирм одежды прошлого. Иногда он тычет в логотип пальцами и называет себя Ники – в честь надписи на бейсболке, хотя я даже не уверен, что он правильно читает ее. Видимо, после того как это все случилось, он очнулся именно в ней и решил, что так его и зовут.