Теперь он сам – наставник, и рядом такой же горящий юнец, которого нужно держать в ладонях и прятать от ветра. Родители должны беречь своих детей, но Ши Мина тогда берег только главнокомандующий, который заменил и отца, и брата, и друга. Теперь его черед отдавать долги.
Невольно он шел тем же путем, след в след, приняв тот же титул и ношу наставничества. Осталось только надеяться, что последнего шага он не повторит. Не станет для своего ученика причиной безумной боли, разочарования и расколотой на части совести.
Воспоминания всплывали одно за другим, но уже не имели силы. Как осенний утренний туман, они невесомо притрагивались к коже и таяли, не оставляя следов. Рассеянно коснувшись лица, Ши Мин потер висок и покосился на Юкая, замершего неподвижной статуей.
– Если ему так хотелось бунтовать, то прежде стоило разорвать с тобой все отношения, – холодно бросил ученик и поднялся, по щиколотку провалившись в рыхлый песок. – Ты даже не сын ему, чтобы страдать из-за его выбора.
Прицепившаяся как клещ девушка очень быстро стала источником самого невыразимого раздражения, какое только мог испытывать Юкай.
Она была фальшива насквозь. Ее сразу обыскали, найдя только странный инструмент, похожий на детскую деревянную погремушку. Ее отобрали – кто знает, чем на самом деле может оказаться эта вещица?
Юкай с удовольствием оставил бы девчонку в городе, наплевав на все ее крики. Может, Ши Мин по доброте своей что-то ей и пообещал, но эта сделка никак его, Юкая, не касается. Хотя ее навыки и наглость вкупе с пронырливостью не могли не вызвать интереса, но никакой интерес не смог изменить твердого желания держать ее так далеко от Ши Мина, насколько позволяет размер лагеря.
Хватит с него ран.
Извилистая тропинка между кострами, шатрами и неподвижными ящерами оказалась спасительно длинной. В голове вдруг стало настолько тесно от мыслей, что ни одну не удавалось поймать за хвост.
Юкай никогда не пытался разобраться и хотя бы самому себе объяснить, что же было неправильным в его отношении к людям. Странная, но все-таки семья, окружавшая его в детстве, обернулась обманом и кровью, оставив глубокий шрам. Может быть, люди и заслуживали его доверия, только вот заслужил ли он сам хоть каплю искренних чувств?
Но он их все-таки получил, и с лихвой. Родной по крови брат теперь уже не так близок, но все еще остается последним осколком семьи; неродной по крови, но ставший таким же важным Ши Мин до сих пор рядом.
Но у них есть своя жизнь, своя история за плечами и другие близкие, о которых Юкаю не дозволено даже узнать.
Лагерь вокруг шумел, разговоры прерывались негромким смехом. Облегчение витало в воздухе: все наконец закончилось, можно возвращаться.
Замедлив шаг, Юкай прислушался и понял, что не может вспомнить, какие звуки раздавались во дворце, но прекрасно помнит каждый скрип лестницы в доме Ши Мина.
Рыжеволосая пленница дернулась навстречу, торопливо вскидывая скованные руки.
– Он пришел в себя? Я слышала, – пробормотала она с беспокойством. – Я ни с кем другим говорить не стану, только с ним.
Ее держали отдельно от других пленных, прямо в лагере, в одной из крытых повозок. Разомкнув замок и сжав цепь в руках, Юкай молча подтолкнул девушку к выходу.
Ши Мин недвижно замер у костра. Слегка сгорбившись, он стягивал на груди темную ткань и издали напоминал усталую нахохленную птицу.
Рыжая, словно ощутив бессильную тревогу Юкая, задрала голову и пошла вперед, коротко передернув плечами. Босые ступни оставляли на песке едва заметные выемки, тающие мгновенно, будто никого здесь и не было. Она шла, не замечая ни окружения, ни жалкого своего вида. Ни цепей – какие цепи, кто бы посмел ее заковать? – ни лохмотьев. Отблески пламени танцевали на рыжих спутанных прядях, загорались в глубине зеленых глаз, заставляя окружающих мужчин замереть. Голоса смолкали, десятки пар глаз провожали хрупкую фигурку странным затуманенным взглядом.
Но стоило ей увидеть Ши Мина, и морок рассеялся. Девушка дернулась, засеменила торопливо, теряя весь свой царственный облик, и потянула Юкая вперед.
– Господин! – звонко выкрикнула она.
Юкай едва справился с желанием протереть глаза. Юная госпожа за несколько шагов превратилась в испуганного ребенка, весь вид которого словно кричал и о пережитых страданиях, и о робкой надежде на спасение. Маска была безупречна.
Опомнившись, Юкай усмехнулся и потянул цепь, не дав ей подойти слишком близко.
Девчонка обиженно дернула руками, зазвенев металлом кандалов. Ши Мин поднял глаза и через огонь посмотрел на ученика.
– Не слишком ли много предосторожностей? – медленно проговорил он, но в глазах притаилась усмешка.
Рыжая оскорбленно всхлипнула.
– В самый раз, – мрачно заверил Юкай, – неизвестно, кто она такая, какие цели преследует, а уж талантов у нее… Хватит уже притворяться.
Пленница презрительно фыркнула и бросила через плечо:
– А тебе жалко, что ли? Если бы я притворяться не умела, стал бы он меня слушать?
