Проверки в таком глухом углу случались нечасто, а уж если и случались, то никому в голову не приходило лезть в казематы. Любой солдат готов был поклясться, что неглубокое подземелье на несколько узеньких камер вечно пустовало и только во время праздников иногда служило убежищем для уснувших прямо посреди улицы пьяниц. А если какому проверяющему уж очень хотелось соблюсти все правила и камеры осмотреть, то определенного веса мешочек с монетами обычно справлялся с этим глупым желанием.
Пока комендант с ужасом осознавал, что нынешняя проверка обычной никак быть не могла, небольшой отряд успел перекрыть все входы. Документы из тщательно запертых сундуков полетели на пол: официальные бумаги, предназначенные для канцелярии императора, перепутались с книгами учета живого товара.
Город разбудили крики, лязг мечей и сухие щелчки арбалетов.
– Да откуда у них арбалеты? – пробормотал один из двенадцати воинов, осаждавших гарнизон, – смуглый и жилистый южанин с резкими чертами лица. Он прятался во дворе за перевернутой набок повозкой и наблюдал за входом на случай появления незваных гостей. Рядом с ним отчетливо дрожал нежный светлокожий юноша с мечтательными глазами, похожий скорее на поэта, чем на солдата.
У входа снова послышались крики, и южанин, высунувшись из-за повозки, разрядил все три стрелы в цель.
– Никто не должен покинуть гарнизон, – назидательно пробормотал он и покосился на сослуживца. – Эй, стрелы есть?
Нежный юноша вскинул переполненный паникой взгляд и немного заторможенно принялся отвязывать мешочек с припасами от пояса. Глядя на тонкие, сильно дрожащие пальцы, южанин покачал головой.
– Как ты тут оказался вообще? – негромко спросил он, забирая стрелы.
– Отец… – с усилием заговорил юноша, но истошный крик заглушил его слова. Громко сглотнув, парень побледнел, отчаянно борясь с желанием заткнуть уши.
Южанин снова разрядил арбалет и опустился на землю.
– Так что там отец? – невозмутимо переспросил он, опуская в ложе арбалета последние стрелы.
– Отец хотел, чтобы я служил под началом главнокомандующего, – наконец выдавил из себя юноша. – Сказал, что это поможет мне в карьере.
Южанин с жалостью покосился на бледного, как свежевыпавший снег, парня.
– Отец у тебя умом не очень-то отличается, – пробубнил он себе под нос и уже громче продолжил: – Главнокомандующий бросил все свои дела, понабрал добровольцев – один другого страшнее – да и лазает теперь по грязи, справедливость несет. И никакой разницы для него нет, кто за ним идет. Тут не о карьере думать надо, а о том, как под ближайшим кустом со стрелой в горле не остаться. Мой тебе совет – возвращайся в столицу да найди себе другое занятие. Справедливость – дело хорошее, только за него редко кто монетами платит. Чаще вот стрелами или ножом в бок…
Из окон второго этажа с гулом вырвалось пламя. Перепуганный юноша дернулся и вскинул руки, отчаянно пытаясь прикрыть голову.
– Их так много, почему мы на них нападаем? – проскулил он.
Личный состав гарнизона составлял без малого пятьдесят человек. Южанин философски пожал плечами, снова высовывая нос из-за укрытия.
– Потому что они детей через старую границу провозят, – наставительно объяснил он, возвращаясь на место. – Теперь-то границы нет там, везде одна империя. А никакого рабства у нас в империи быть не должно, так решил император. А там, где император решил, – там главнокомандующий сделал…
В воздухе просвистело несколько стрел, из-за распахнутой и покосившейся двери на улицу выкатился неопределимый комок из тел. Вслед за ними из окна первого этажа выпрыгнул сам главнокомандующий с окровавленным мечом. Приземлившись возле распавшейся на трех отдельных людей кучки, он стремительным ударом проткнул одному из них горло, двум другим достались удары в сердце. На поясе его покачивался чеканный серебряный дракон, ярко горящий в лучах восходящего солнца.
Алая, пахнущая металлом лужа растеклась по земле, понемногу просачиваясь за перевернутую повозку. Вид крови привел нежного юношу в неописуемый ужас. Вздрогнув всем телом, он осел на землю и пополз подальше от расползающейся красноты.
– Куда?! – рявкнул южанин, хватая юношу на шкирку. – Захотел стрел наловить? Сиди здесь!
– Мы тут все умрем. – Бледные губы юноши едва двигались. Бессмысленно дернувшись, он прикрыл голову руками. – Все умрем, все!
На последнем слове голос его сорвался на пронзительный визг.
Юкай, стряхивающий капли с лезвия меча, замер. Криво усмехнувшись, он обошел повозку, разглядывая обоих солдат.
Юноша, увидев высокую фигуру в черном с тяжелым взглядом янтарных глаз и алыми брызгами на лишенном эмоций лице, едва слышно вздохнул и замолчал. Судя по его виду, ничего страшнее в его короткой жизни еще не случалось.
– Не умрем, приказа умирать не было! – весело прогорланил южанин, мотая юношу за шиворот из стороны в сторону, как щенка за загривок. – Верно я говорю, господин главнокомандующий?
