– Если бы ты знал, как мне хочется отобрать этот демонов веер и вкрутить тебе… – рассеянно поделился мыслями Ши Мин, показательно вращая кистью. – Я не делал ничего, чтобы ситуация пришла к такому итогу. Да и Юкай уже вполне взрослый и имеет право бродить где ему заблагорассудится. Он ведь теперь главнокомандующий и маршал в одном лице. Если император решил, что с моей помощью сможет призвать его к порядку, то ты зря подметал своим подолом песок на крыльце моего дома.
– Какие же вы сложные, – протянул Мастер и в расстройстве взмахнул руками. – Ну что тебе помешало выдать ему сладкую ложь? Разумеется, рано или поздно император забрал бы своего младшего брата, а его почетного наставника отправил на покой. Только на твой век выпала одна из самых тяжелых и масштабных войн, которую тебе же и довелось вести. Этого уже достаточно для почетной пенсии, даже будь тебе чуть за двадцать. Тело и разум, знаешь ли, быстро изнашиваются при таком нерациональном использовании! Мог бы соврать этому несчастному ребенку ростом с сосну, что навсегда останешься его наставником и будешь ждать в своем доме каждую неделю с визитом… Вранье, но кому какая разница? А уж там император закрутил бы его сотней дел. А теперь мальчишка уперся, как застрявший в воротах осел, и отказывается возвращаться.
– Все эти двенадцать лет меня удивляет только одно: почему за твой ядовитый язык тебя все еще не убили? – вздохнул Ши Мин.
– Потому что мой язык легко можно угомонить при помощи денег, – нараспев отозвался Мастер и лукаво ухмыльнулся. – А это куда как проще, чем нанести мне вред. Итак, что же мы имеем? Полную неразбериху, да еще в такое время, когда порядок жизненно необходим. Империя выросла, но рухнула в грязь, и подниматься ей еще не одно десятилетие после всех этих потрясений. И вместо наведения порядка половина министров гадает, какой смысл в твоем браке, а вторая – спешно готовит дочерей к восемнадцатому дню рождения Юкая, чтобы уж точно успеть подсунуть ему самую прекрасную и одним прыжком оказаться на недосягаемой высоте… Только вот младший брат старшему не чета, и мягкости в нем и на кунжутное зернышко не наскрести.
Ло Чжоу внезапно впал в глубокую задумчивость, постукивая пальцами по подлокотнику. Потом медленно поднял глаза и с недоумением посмотрел на Ши Мина.
– Что-то никак у меня не получается собрать картину, будто ее на куски порвали и самые важные обрывки сожгли… Что между вами такое произошло? Я готов был поклясться, что собачьей преданности младшего хватит до конца твоей жизни и что похоронят тебя даже ближе любимой жены. И белый наряд на твоей свадьбе, будто он на похороны собрался, – и с выражением лица таким, будто похороны его собственные…
– Тебе пора. – Ши Мин поднялся, подцепил Мастера под локти, одним рывком выдернул из кресла и потащил к выходу. – Очень рад был повидаться, надеюсь, лет через пятнадцать-двадцать найдешь еще минутку и посетишь мой скромный дом…
– Ты стал очень неприятным человеком, господин Ши! – с чувством высказался Ло Чжоу, безвольно повисая в руках Ши Мина. Опираясь на его плечо, Мастер пыток словно невзначай наклонился чуть ниже и выдохнул прямо в ухо: – Прислуга вся императорская?
– Да, – почти беззвучно отозвался Ши Мин.
Ло Чжоу едва заметно улыбнулся и театрально закатил глаза:
– Ты даже не показал мне сад! Отвратительно. В этом доме совершенно не слышали о гостеприимстве! Тебе нужно меньше общаться с ящерами и дикарями и больше вращаться в приличном обществе.
– Где же мне найти приличное общество? – язвительно отозвался Ши Мин и распахнул дверь, краем глаза заметив метнувшуюся за угол тень. – Если покажу тебе сад, ты уберешься отсюда хотя бы до ужина?
Ло Чжоу слегка надул губы:
– Прогуляемся и вместе поедем во дворец.
В саду Мастер представлял собой образец тонко чувствующего человека, поглощенного созерцанием прекрасного: заложив руки за спину, он медленно прогуливался по дорожкам, то и дело замирая у очередного, едва покрытого клейкими листочками куста.
– Не ошибусь, если скажу, что ты жив только из-за собственной нерешительности и неумения извлекать выгоду из сложившегося положения, – негромко пробормотал он, мимолетно коснувшись веток. – Ты мог заполучить все что угодно, играя на чувствах обоих братьев, и вместо этого соглашаешься на очевидно опасный брак. Еще и позволяешь запереть себя здесь…
Ши Мин мучительно застонал.
– О чем ты думаешь, позволяя себе вести такие речи в моем доме? Слуги подкуплены все до одного, можешь просто пойти и прокричать все свои подозрения прямо на ухо императору. Я и сам обеспокоен тем, как все повернулось, но пока не вижу опасности. Просто с детства принц слишком привязан ко мне, но это пройдет.
