– Не-е-ет, – пробормотал Ло Чжоу и развернулся так резко, что алый шлейф хлестнул по сапогам Ши Мина. – Ты, как обычно, устраиваешь представление, носясь со своей жертвенностью. Сколько раз я видел вот это выражение на твоем лице? Например, в тот день, когда ты пришел ко мне разбитым до самого основания и уговаривал повлиять на императора, чтобы твоего наставника оставили в живых? Ты задолжал мне так много, Ши Мин, что не расплатишься до конца дней своих! Может, мне вспомнить, как ты готов был умереть в те дни, когда мы помогали Цзыяну взобраться на трон, изображая из себя ступеньки? А теперь ты снова приносишь себя в жертву и бормочешь, что тебе все равно, на ком тебя женили, все равно, что Цзыян явно точит на тебя зуб, все равно на собственные желания и жизнь… Очень удобно не нести ответственность за свою судьбу, не правда ли? Ты выходишь из боя, даже не начав его. Очень возвышенно.
Ши Мин молчал.
– Нельзя сделать счастливым человека, который хочет оставаться несчастным. – Ло Чжоу на мгновение прикрыл глаза, словно признавая свое поражение. – Мы помогли Цзыяну утвердиться, но взамен он просто пользовался тем, что мог от нас получить. Никакой благодарности, забудь об этом. Даже мою власть он пытается ограничить, но по-прежнему требует денег, будто не довел империю до края. Стоит Юкаю сейчас открыто выступить против брата, и кровавое колесо снова покатится, а я хотел бы этого избежать. Я устал. Это ты привык собой жертвовать, а я предпочту отойти в сторону.
– Ты знаешь больше меня, – хрипло заметил Ши Мин и отвел глаза. От алого платья в глазах рябило, будто от кровавой россыпи на песке. – Я знаю лишь, что многое упустил за эти годы и упускаю еще больше, но не понимаю, что делать.
– Знаю больше, – проворчал Мастер. – Разумеется, я знаю больше тебя, я за это плачу, и немалые деньги. Просто послушай меня. Цзыян не забыл, кто помог ему, и продолжает нас опасаться. Меня он до поры тронуть боялся, потому что без меня ему придется только распродавать награбленные земли да выпрашивать у соседей пару монет. Однако теперь успех вскружил ему голову так сильно, словно он сам во главе армии шел и лично все страны покорил. Зато тебя он посадил на короткую цепь. Одно твое слово – и Юкай выступит против брата. Годы порознь слишком сильно разделили их, пусть сейчас оба еще не до конца понимают это. Ты – главный человек для принца, за тобой он пошел, тебя хотел защитить, о тебе беспокоится. Он наследник, за ним власть. За тобой армия, за мной деньги и связи. Брак не только дает возможность тебя в чем угодно обвинить, но и послужит охлаждению ваших с принцем отношений. Все ведь так и случилось, верно? Юкай уже не принял твой брак и выбор невесты и умчался сеять хаос… Так скажи мне, что тебе до сих пор неясно? Себе можешь врать сколько угодно, Цзыяну, но только не мне. Я должен знать все, чтобы потом не выдирать это знание пыточным инструментом.
За годы войны Ши Мину не довелось ни разу встретиться со своим давним соратником, и сейчас он со странной тоской сопоставлял запечатленный в памяти образ с живым человеком. В этом Мастере было куда меньше лукавства, зато в глазах уже тлела болезненная усталость.
Может, и вернее было бы сказать всю правду, только вот язык не поворачивался. Каких бы дел Юкай ни наворотил, это все еще будет виной наставника; какие бы чувства ученик ни испытывал, это все еще было юношеской глупостью и ничем другим.
– Все летит в пропасть, – Мастер пыток рассеянно потер подбородок. – Армия идет вразнос. Тебя нет, Юкаю нет дела ни до чего, император носится с обидами младшего, а тебя собирается отправить обратно в Локан, чтобы уж совсем под ногами не путался.
– Что? – переспросил Ши Мин. Все спутанные мысли в его голове мгновенно превратились в иссохшие осенние листья и разом осыпались, оставляя после себя лишь тишину. Мастер укоризненно цокнул и пощелкал пальцами перед носом Ши Мина.
– Я должен сказать тебе только одно, – размеренно проговорил он, убедившись, что Ши Мин наконец услышал его слова. – Вы все усложнили. Особенно Юкай. Своим детским поведением он привлек слишком большое внимание к вам обоим. Да, он пытается защитить тебя, как умеет. Но у императора нашего терпение тоже не безгранично. Вы в шаге от обвинения в предательстве, и если Юкаю такое могут с рук спустить – все-таки не чужая кровь, хоть и закипела не вовремя, – то тебя никто не пощадит. Головы маршалов всегда летели первыми, а Цзыян хоть и ненавидел отца, но все-таки учился на его ошибках… Укушенный змеей долго боится веревки, а нечистым путем завоевавший власть император до последнего будет бояться, что ее отберут. Я буду крайне удивлен, если в самое ближайшее время ты не погибнешь на новом месте службы вместе с женой. Как бы и Юкай вместе с вами не сгинул где-нибудь на окраине. Цзыян может казаться заботливым и мягким братом, однако ничто не мешало ему нашими руками устранять все препятствия со своего пути. Иногда даже я начинаю думать, что мы выбрали не того, пусть у нас и не было никакого выбора.
