– Приятно слышать, что вы не пренебрегаете знанием законов, мальчики, – улыбнулся он. – Действительно, заложить имущество супруги – сделка весьма сомнительная. Тот же Волго-Камский банк никогда на нее не пойдет.
– Я списался с людьми, которые мне… скажем, обязаны… Сдается, совершенно все имения Лаппо-Данилевских заложены по нескольку раз и в разных банках. Так что для банков он и без того… сомнительный клиент. Сделка по имению Анны Владимировны заключена с частным лицом. Увы, с кем – неизвестно, документов я не видел, а мои знакомцы не знают.
«Зато я видел и знаю». Митя продолжал внимательно изучать свою тарелку, будто заинтересовавшись виньеткой на ободке.
– Что же, господа Лаппо-Данилевские… разорены? – с жадным любопытством спросила тетушка.
– Напротив… – Свенельд Карлович покачал головой. – У Ивана Яковлевича громадные планы. Завод «Коккерель» принадлежит уже не столько бельгийцам, сколько ему, в заводах «Шодуар» у него изрядная доля. Говорят, он даже выкупил долю Азовского пароходства – в преддверии запуска чугунки оно изрядно подешевело. Право, не знаю, на что он рассчитывает, но полагаю, господин Лаппо-Данилевский знает, что делает.
– Надеюсь, Анне ты так и ответишь, – буркнул Ингвар.
Пальцы его стиснули стакан так, что казалось, стекло вот-вот треснет.
– Это было бы крайне невежливо, – чопорно обронил Штольц, взглядом давая понять, что младший брат лезет не в свое дело.
Ингвар покосился на Митю и тоже уткнулся в тарелку.
– Что ж… – после недолгого молчания сказал отец. – Я вот тоже получил… письмо. Митя, твой дядюшка, князь Белозерский, завершил наконец дела, связанные с его отставкой. Пишет, что рассчитывал поспеть на твои именины или хотя бы на день рождения, но увы, никак. В течение этой недели он, твой младший дядюшка князь Константин и твой старший кузен Николай выезжают из Петербурга в Екатеринослав. Думаю, самое позднее на следующей неделе они прибудут на известную тебе станцию Хацапетовка.
Митя замер. Не шевелясь, практически не дыша. Втроем. Они едут – втроем. Видно, для надежности. Чтоб не сбежал.
– А они в самом деле князья? А подарок они тебе везут? На именины? – честно промолчавшая весь обед Ниночка не выдержала.
– Везут, – механическим голосом откликнулся Митя. – Княжеский.
Смерть. Во славу Мораны Темной и всех Моранычей. Что может быть лучше? Разве что преподнести его прямиком на именины, но тут не сложилось, увы-увы, придется немного обождать.
Из горла Мити вырвался короткий смешок, больше похожий на всхлип. Ингвар посмотрел с явным испугом.
– Вероятно, семейство Белозерских предложит Мите перебраться к ним в Петербург, – старательно не глядя на сына, сказал отец.
– Вероятно, – эхом откликнулся Митя.
Не на глазах же отца его убивать. Разве что потом известят, кем Митя стал. Но будет уже поздно.
– А я не хочу, чтоб Митька уезжал! – вдруг выпалила Ниночка и требовательно оглядела сидящих за столом. – У всех девочек здесь есть старшие братья! Или кузены! А у меня не будет? – Ниночка снова выставила вперед рожки, готовая биться за свое неотъемлемое право собственности на старшего брата.
– Митя будет твоим кузеном – там, в Петербурге, – с трудом сдерживая торжество в голосе, почти пропела тетушка. – Мы же не можем удерживать его здесь, вдали от его настоящей семьи.
Над столом повисла тишина. Отец аккуратно поставил бокал. Промокнул губы салфеткой. И словно бы хрустящим от холода голосом сказал:
– Я ценю твое внимание и такт, сестра. А также умение не повторять уже совершенных ошибок.
Митя даже вздохнул от удовольствия: все же иногда, когда хотел, отец мог дать фору и самым изощренным светским львам! Сказано ведь – и как сказано! Лишь бы не слишком тонко для провинциального ума.
Но судя по некрасивым красным пятнам, вспыхнувшим на скулах тетушки, ей хватило тонкости.
– Свенельд Карлович, я понимаю, что это немалый труд, но никто лучше вас не справится, а дело требует доскональности. Составьте, пожалуйста, отчет обо всех Митиных средствах, чтобы мы могли передать его Белозерским. Если Митя переберется к ним, опека над материнским наследством перейдет к его дядюшкам.
– Нынче же сделаю, Аркадий Валерьянович, – кивнул Штольц. – Могу я также предложить не отказываться от этого дома полностью, а сдать его другим арендаторам уже от вашего имени? Учитывая разницу в цене, затраты на новое жилье станут менее ощутимы. Я также предложил бы из прислуги оставить кухарку и одну горничную. От такой кухарки никак нельзя отказываться! Вторую горничную и сторожа придется или уволить – с рекомендациями, разумеется, – или могу забрать в поместье, там работа для них найдется.
Явившаяся поменять тарелки на десертные Маняша при этих словах застыла сусликом и в панике воззрилась на тетушку.
– Что… О чем вы говорите? Почему вы позволяете себе распоряжаться нашей прислугой? – вскипела тетушка. – И почему мы вдруг должны отказаться от этого дома? Здесь весьма удобно, у Ниночки своя комната…
