– Йоська! – негромко и неуверенно окликнули вслед. – Ты куда поехал? А пауков загонять кто будет?
– Вот вы и будете, – мрачно буркнул Йоэль, пытаясь вместе с Даринкой умоститься на заднем сиденье – тощий и острый локоть младшей барышни Шабельской упирался ему в живот.
– И лучше им это сделать. Если по возвращении наш Истинный Князь Мораныч не получит свой вожделенный паучий шелк… – передергивая рычагами, пробормотал Ингвар.
– Убьет? – затаила дыхание Даринка.
Появление совсем близко – считай, по соседству! – легендарного Истинного Князя повергало ее в состояние восторженного ужаса.
– Скорее заставит самих шелк ткать. Вместо пауков, – глубокомысленно заметил Ингвар, выказывая тем самым изрядное знакомство с характером и привычками первого за полтысячи лет Истинного Князя.
Автоматон широкой рысцой шел по улицам. Следы погромов видны были везде: разбитые окна, выломанные двери, выброшенные из окон вещи и… пятна крови на мостовой. От них Даринка старательно отворачивалась, хотя понимала, что себя не обманет и перинный пух, вертящийся белым смерчом посреди улицы, еще не раз придет к ней в снах. В остальном же улица была совершенно, оглушающе пуста. Брошенные на улице узлы с награбленным добром указывали на поспешное бегство погромщиков.
Издалека доносился уже знакомый клич: «Воооон!»
Автоматон перешел на размашистую рысь. Макушка Даринки въехала альву под челюсть, оба взвыли сквозь стиснутые зубы и… промолчали. Пароконь вылетел на незнакомую улицу, но Ингвар сразу понял, что это граница еврейского квартала: теперь ее легко было отличить по новеньким фонарям. Рядом, баюкая на руках топор, стоял Митя. Он запрокинул голову и не отрывал от фонаря глаз.
Фонарь… горел. Прозрачный огонь за стеклом почти таял в свете дня, но вокруг фейерверками разлетались искры, так что фонарь окружал неистово пылающий ореол, а из-под него короткими, судорожными рывками вырастала… тень. Вот она была совсем коротенькой, вот дернулась и подросла немного, вот дернулась опять… Пара погромщиков, не успевших сбежать от Истинного Князя с топором, замерла, будто завороженные, они глядели в эту тень неподвижными, остановившимися глазами.
Ингвар сам не понял, как выскочил из седла:
– Это… что такое?
– Полагаю, реальность, – не оборачиваясь, обронил Митя.
Голос его сперва прозвучал странно гулко, а потом увяз… будто в тумане. Шею пощекотало что-то холодное, омерзительно влажное. С трудом оторвав глаза от корчащейся, как в припадке, тени, Ингвар обернулся…
Туман полз. Фонарь словно курился, вместо дыма распуская вокруг себя его вязкие клубы. Туман ручейками тек в переулки, его гибкие щупальца шевелились на фасадах домов, точно огромное морское чудовище цеплялось за них, пытаясь вползти в город.
– Реальность? – повторил Ингвар, пятясь от потянувшегося к нему туманного отростка.
Больше всего он надеялся, что вот это – вовсе не реально. Он закроет глаза – и оно исчезнет, потому что для одного дня и так довольно!
– От фонарей до провокаторов – не слишком ли много суеты для еврейского погрома? – отозвался Митя.
– Мы не навязывались, – пробормотал альв.
– Я говорю о расходах. По всему выходит, что погром – всего лишь инструмент. – Митя не отрывал взгляда от полыхающего, как маленькое солнце, фонаря и корчащейся под ним тени. – А на самом деле господа Лаппо-Данилевские задумали нечто масштабное… Или не только они…
Тень еще раз рывком дернулась, почти упершись Мите в подошвы ботинок, зашевелилась и начала подниматься, чавкая, как стекающая смола. Только текла она не вниз, а вверх, складываясь в невысокую кряжистую фигуру. Нет! В половину кряжистой фигуры, причем… непонятно какой!
Выросшее словно из-под земли существо человеком, вне сомнения, не было. Ростом оно доставало человеку едва до пояса… И тут же вымахало втрое, нависая, как гора! У него была одна рука и одна нога, а от тела – только половина, левая! Нет, правая! Нет, все же левая…
Ингвар судорожно моргнул: видимой становилась то одна часть, то другая, мелькали рука – нога – голова, тут же пропадая, менялся рост, ширина плеч, будто существо это то выглядывало сквозь туманную завесу, то пропадало за ней снова…
– Кажется, я знаю, что это такое! – подрагивающим голосом выдохнул Йоэль.
Существо гулко расхохоталось, сверкнув сквозь туманное марево хищными клыками:
– Надо же, альв! А говорили – нету! – Голос создания звучал так, будто не один, а десяток голосов говорили в унисон, произнося одну и тут же фразу. – Умри, Ивовый Лист!
Сверкнула сталь – изменчивое тело этого создания вдруг обросло десятком рук, и в каждой ослепительно и страшно сверкал меч. Существо ринулось на Йоэля.
И врезалось в красное пожарное ведро.
– Он не альв. А смерть тут – в моем веденье! – прошипел Митя и оскалился навстречу врагу улыбкой черепа.
