Аркадий Меркулов проморгался от ослепившей глаза вспышки, но… ничего не увидел. Вокруг стоял туман. Густой, как кисель. Плотный и душный, как пуховая перина летом, но не жаркий, а леденяще-холодный. Он оседал на коже крохотными маслянистыми каплями и оставлял после себя одновременно мерзкое и… чуждое ощущение.
Он протянул подрагивающую руку… До запястья она была еще видна, а дальше пальцы тонули в сером мареве. Вдруг отчетливо представилось, что стоит податься чуть вперед, и они коснутся чего-то… кого-то… того, кто прячется в тумане. А вот прямо сейчас этот кто-то… что-то… глядит на шарящие вслепую пальцы и скалится в злорадной усмешке. А потом предвкушающе облизывается длинным жабьим языком. Пришлось приложить изрядное волевое усилие, чтоб не отдернуть руку, а делано спокойно убрать обратно. Вокруг снова сомкнулась невещественная и в то же время непроницаемая стена тумана.
– Хорунжий? Княжич? – негромко позвал Меркулов.
Он был уверен, что никто не ответит, но вроде бы неподалеку голос младшего Потапенко хрипло пробормотал:
– Я-то здесь… Понять бы, вы где?
– Понять бы, где это – здесь? – с другой стороны откликнулся княжич Урусов.
– На улице мы, ваши благородия, я вона, за забор держусь! – отозвался кто-то из казаков: если ориентироваться на слух, Меркулов мог бы поклясться, что голос звучал сверху, будто казак вместе с конем оказался на крыше. – Ишь, туману жидовня напустила! Не иначе, чтоб мы до них не добрались.
– И не спасли? – хмыкнул Урусов.
– Вот напрасно вы, ваше благородие, им верите – кто его знает, что они в том тумане с людьми-то делают, – упрямо настаивал казак… на сей раз голос его звучал словно из-под мостовой.
– Отставить разговорчики! – глухо рыкнул младший Потапенко – теперь из-за спины. – Кто тут кому чего натуманил, разбираться будем, когда из того клятого тумана выберемся.
– Я могу глаза пароконю включить и помигать! – предложил Меркулов.
– Ото дило! – одобрил хорунжий. – О, кажись, бачу, блымает щось! Хлопцы, никому, кроме меня, не двигаться! У кого рядом забор, чи ще щось таке – держаться крепко самим, а то и коня привязать! Я – до вас, ваше высокоблагородие. А вы блымайте, блымайте!
– Да я… блымаю, – пробормотал Меркулов, щелчком рычага заставляя глаза пароконя то ярко вспыхивать, то приглушать свечение.
Щелк… щелк-щелк-щелк…
Цок… Цок-цок-цок…
Близко и отчетливо застучали копыта – звук двоился, а иногда и троился, но при этом явственно приближался. Господин Меркулов приподнялся в седле, вглядываясь в туман.
– Ось вы где, я вас уже бачу! – над самым ухом громыхнул голос хорунжего, а потом он закричал.
Взревел яростно, захлебываясь этим бешенным ревом, и безумно частил топот копыт, будто конь хорунжего вертелся и плясал на месте, и отчетливо свистела казацкая шашка…
Туман наполнился криками:
– Ваше благородие! Хорунжий! Хорунжий, где вы?
Отец рванул рукоять, бросая автоматон на помощь отчаянно бьющемуся Потапенко… И тут же снова дернул рычаг – звуки схватки мгновенно отдалились, приблизились, зазвучали справа-слева, из-за спины…
– Получай, тварь! – взревел младший Потапенко.
И тут же снова обрушилась тишина. Абсолютная. Непроницаемая. Ни звука. Ни вздоха.
– Хорунжий? – настороженно позвал Меркулов.
Ответа не было. Издалека накатил шорох – тихий, едва слышный. Так шуршат волны, набегая на берег. Шорох сменился равномерным скрипом, похожим на скрип весел в уключинах.
– Хорунжий? – уже почти прорычал Меркулов. – Кто-нибудь?
Ответом был звук шагов. Неровные, спотыкающиеся, будто идущий пошатывался, а порой чуть не падал… Топ… топ-топ…
– Кто здесь?
Топ-топ…
Со звучным щелчком Меркулов взвел курок паробеллума. И поднял его на вытянутой руке, целясь чуть выше человеческого роста. Если человек – над головой пройдет, если нет – туда ему и дорога…
Сквозь туман медленно проступила высокая, объемистая, похожая на шкаф фигура. Видны были очертания широких плеч и головы… с двумя торчащими то ли бивнями, то ли клыками, как у кабана!
Фигура глухо взревела и ринулась вперед. Меркулов выстрелил.
Пар ударил во все стороны, вспышка выстрела на миг озарила туман и… Меркулов сам заорал:
– Ваше превосходительство!
Губернатор шагнул из тумана – будто вышел из серой стены! И с размаху ударился о брюхо стоящего на задних ногах пароконя. Обхватил его обеими руками и задрал голову наверх.
– Как вы здесь… Откуда? – дергаясь в попытках выбраться из поднятого вертикально седла, забормотал отец. Потянул рычаг, заставляя ноги автоматона сложиться в суставах и опуститься ниже.
