Автоматон свернул на Большую Морскую и остановился у Яхт-клуба. Двери распахнулись, услужливый швейцар с достоинством спустился навстречу. Митя легко выпрыгнул из седла, и швейцар с поклоном взобрался на его место, уводя пароконя в гараж Яхт-клуба. Митя небрежно одернул пошитый альвом безупречный сюртук, оправил манишку альвийского шелка и принялся неспешно подниматься. Второй швейцар распахнул перед ним дверь и отвесил глубокий поклон. Помнится, в прошлый раз, когда он приезжал на извозчичьей пролетке, поклон был ниже, да и встречали его вовсе не на лестнице.
– Изволите обождать? – указывая на кресло в гостиной, в котором Митя сидел в прошлый раз, почтительно поинтересовался швейцар.
– Нет, пройду прямо в кабинеты. Меня ждут. – Взмахом холеной руки отмахнулся Митя и пошел через анфиладу роскошных гостиных, по которым его когда-то вел дядюшка.
– Друг мой Димитрий! Диметриос! – навстречу ему выскочил ротмистр Николаев, с которым он некогда встречался здесь в надежде, что у того хватит влияния, чтоб оставить Митю в Петербурге. Сейчас смешно и вспомнить!
– Но вы, однако, франтом… – завистливо протянул Николаев. – Неужто в Париже были все это время? Слыхали новую сплетню? Будто в какой-то провинции на юге… а может, не на юге, кто там знает… объявился мошенник, который называет себя… – Николаев прищурился, явно испытывая любопытство собеседника. – Представьте себе – Истинным Князем! Истинным… Князем… – Он захохотал во всю глотку. – Экий наглец: думает, кто-то ему поверит! Говорят даже, он сюда сегодня явится, но это, я полагаю, и вовсе выдумка! – все еще подхихикивая, продолжал Николаев. – Вы… оставайтесь, вдруг и впрямь придет. Вместе похохочем!
– Благодарю вас, сударь, я непременно останусь, – стряхивая пальцы Николаева с рукава сюртука, процедил Митя и пошел дальше.
У курительной он на миг замешкался – все же оказаться тут было его давней мечтой, хотелось ее как следует прочувствовать! – и сквозь приоткрытую дверь услышал голоса.:
– Белозерские и впрямь полагают, что мы признаем их ублюдка Истинным Князем? – презрительно цедил холодный голос. – Совсем обезумели в своем желании вернуться к власти.
– Я человек простой, бескровный, в ваших Кровных делах не понимаю… Но нельзя же в наш просвещенный век и впрямь верить в древние сказки! – гулко бухнул в ответ ему бас.
– Меня удивляет, как легкомысленно вы относитесь к этому, господа! – В третьем голосе отчетливо слышалось шипение. – А стоило бы задуматься, нет ли в появлении этого самозванца покушения на власть его императорского величества и всей династии Даждьбожичей!
– Сударь, вы кто такой? Что тут делаете? – На плечо Мите легла чья-то рука.
Он резко обернулся и увидел позади себя компанию свитских во главе с младшим князем Волконским.
– Эй! – вскричал здоровяк в артиллерийском мундире. – А это не тот ли сыскарёныш, которого мы в прошлый раз хотели с лестницы спустить?
– Я вам более скажу, господа… – томно растягивая слова, протянул младший князь Волконский. – Есть у меня подозрения, что именно сей господинчик от сидения в провинции настолько ума решился, что выдает себя за Истинного Князя!
Свита великих князей захохотала. Митю снова ухватили за воротник и вздернули над полом. Ворот пошитого альвом сюртука затрещал, и Митя еще успел увидеть искры веселого азарта в глазах силача-артиллериста, держащего его за шкирку, как забежавшего с улицы дворового кота… прежде чем глаза у того вспучились, будто их надули изнутри, и лопнули, забрызгав кровью разом смолкших свитских.
Митя приземлился на ноги и мягко повернулся, вынимая из воздуха топор. Гостиная наполнилась воплями, свитские метались, будто и не Кровные вовсе, кто-то наконец сообразил выхватить собственное родовое оружие, но было поздно! Топор опустился на голову младшему князю Волконскому. Митя пнул откатившуюся голову и, отпуская обуревающую его безудержную ярость, ринулся на свитских. Глаза затянуло алой пеленой и стало наплевать, обвинят ли его в заговоре против империи!
– …Митя! Мить, ты что, уснул? – Голос отца был гулким, как колокол, и долетал словно издалека. – Митя!
– А? Что? – Митя вскинулся, судорожно озираясь. Он сидел все в том же кресле отцовского кабинета… в Екатеринославе! Не в Петербурге! Слава Предкам!
– Это я тебя спрашиваю – что? Будто заснул, а глаза открыты… Тебе худо? – наклонился к нему встревоженный отец.
– Да как сказать… – Митя обеими руками потер лицо и тихо пробормотал: – А личем, пожалуй, было бы проще… Такого Истинного Князя еще попробуй не признай.
А вот живого и на первый взгляд обычного юношу… Пусть даже Моранычи его попросту почуют. А другие Кровные? Симарглыч Урусов силу Истинного Князя хотя бы видел своими глазами, а как поступит глава рода Урусовых-Симарглычей? Признает Митю или посчитает это… невыгодным? Да и мало ли при дворе государей Даждьбожичей людей не Кровного, а дворянского происхождения, для которых Истинный Князь и вовсе не более чем сказка полутысячелетней давности?
