– Так это правда? – Тетушка нервно стиснула пальцы. В большом кресле перед отцовским столом она неожиданно показалась маленькой и тщедушной. – Что… что Митя… стал князем? Он теперь… – в голосе ее послышалось глубочайшее изумление, – Первый Князь Меркулов?
– Нет, – неожиданно отозвался Митя. – Я – Истинный Князь, а Первый Князь Меркулов – отец. Я как раз хотел тебе сказать… насчет прав Истинных Князей мне Белозерские рассказывали, – пояснил он удивленному отцу. – Супруг или супруга Великого Предка носит титул Первого Князя или Первой Княгини и является родоначальником нового княжеского рода.
– Неожиданно… – Отец покачал головой.
– Аркадий, твоей женой и правда была… Морана? – Голос тетушки упал до свистящего шепота, а сомкнутые пальцы напряглись до белизны.
– Поверь, для меня это тоже некоторый… сюрприз, – с принужденным смешком откликнулся отец.
– Я… Я даже не знаю… Что матушка Евфимия скажет?!
– Это которая ярославская попадья? – не дрогнул отец. – И зачем бы ей знать?
– Я думаю, нам с Ниночкой лучше вернуться в Ярославль! – решительно выпалила тетушка. – Мы… Я к этому не готова! Здесь опасно: и варяги, и нежить, и чудища какие-то, и… и тут даже портные – нелюди! Когда ты мне написал, я не думала, что… все будет так! Я представляла совершенно по-иному: и здешнюю жизнь, и тебя, и Митю, и как вы между собой ладите… Я думала, я тебе нужна, а сейчас… – Она развела руками и в голосе ее зазвенели слезы. – Я ничего не понимаю! Я умею экономить и приготовить обед на трех человек и прислугу из одной курицы, но я не умею принимать губернаторш, князей и еще бог весть кого! Я чувствую себя… замарашкой, глупой и невоспитанной! А теперь, когда ты еще и целый князь… Я… я рада за тебя, Аркадий, Христом Богом клянусь, рада. И родители бы гордились… Но… нам с Ниной лучше уехать!
– Но я не хочу! – Ниночка вдруг уперла кулачки в бока и впервые на Митиной памяти наставила косички на маменьку. – Митька же без меня пропадет! На нем же возьмут да обженятся, и даже не спросят! Я этих девчонок знаю!
– Кто… обженится? – дрогнувшим голосом переспросил Митя.
– Да хоть Варька, племянница губернаторская, что давеча приехала! Так и сказала, что ее тетушка ее на тебе обженит. Алька Шабельская ее побила, она сама хочет на Митьке обжениться! А я их обеих стукнула, потому что Митька – мой кузен, а они обе – дуры, особенно Алька, только жрать и горазда! Хотя и Варька не лучше. И ты на них не обженишься, понял?
– Клянусь, кузина, сделаю, как ты скажешь… – пробормотал Митя, в доказательство прижимая ладонь к сердцу.
– Это ты сейчас так говоришь! – Ниночка подозрительно на него прищурилась. – А потом хлоп – и обженят! Никак нам нельзя уезжать. – Она убедительно поглядела маменьке в глаза. – А еще Варька говорила, что если я ей помогу, так мне тоже жениха найдут, может, даже графа какого! Только я ей все равно помогать не стану! Я лучше как та девочка, с которой мы в мелочной лавочке познакомились, когда с Георгией за покупками ходили… Она путешественницей хочет быть, и я тоже захотела! Если у меня кузен – князь, мне же можно за графа не ходить и быть путешественницей?
– Вы же не можете лишить дочь такого будущего, а меня – такой защитницы, тетушка? – ломким от смеха голосом выдавил Митя.
– Ты над маменькой смеешься! – Воинственные Ниночкины косички снова нацелились на него. – А моя маменька – самая лучшая и она всегда права! Только сейчас чуть-чуть ошибается, но она немножко подумает, мы останемся, и она снова будет всегда права, ясно?
– Совершенно, – торжественно согласился Митя.
– Людмила? – Отец вопросительно поднял брови. – Дети вроде как поладили… Хотя образованием девочки все равно следует озаботиться всерьез: будущей графине нужны манеры, а путешественнице – знания.
– Я… я подумаю, – поднимаясь, пробормотала тетушка. – Ниночка, идем…
Они вышли. Ниночка оглянулась и строго на Митю насупилась – присматривала.
– Как думаешь, стоит сказать тетушке, что отпустить их мы все равно не сможем? Родня Истинного Князя без защиты и присмотра – слишком большое искушение для всех, кто пожелает от нас чего-то добиться, – глядя им вслед, негромко спросил Митя.
– Всегда лучше, когда человек полагает, будто сам принимает решения, – покачал головой отец.
Разговор с альвом-евреем
Другие важные разговоры состоялись на следующий день.
Йоэль явился по своему обыкновению с утра. Не то чтоб совсем раннего, но, измотанный вчерашними событиями, Митя уснул, будто провалился в бездонную пропасть.
Пронзительный вопль Леськи: «Спит паныч, умаяшись оне, никак вам туды не можна!» – и громкий хлопок двери заставили его резко сесть в кровати и… потянуться за подушкой, испытывая необоримое желание запустить ею в наглого альва.
И тут же он замер. Потому что на кровати, прямо поверх перины, едва заметно мерцая глубоким жемчужным блеском, лежали сорочки. Восхитительные. Строгие. Ни единой лишней детали. Абсолютное совершенство кроя и строчек. Безупречные.
