– Во-первых, мы узнаем, кто это будет и кому он напишет. А во-вторых… – отец вдруг шкодливо усмехнулся, – ты забываешь, что в губернии по-прежнему военное положение, а значит, вся почта подвергается полицейской люстрации. И курьеров имеем право останавливать. Не беспокойся. – Он крепко взял Митю за плечо. – Продержимся. – Кивнул и ушел обратно в кабинет.
На улице его ждали Йоэль с Ингваром. Митя остановился рядом, с нетерпением поглядывая на выход.
– Мы кого-то ждем?
– Да. Навряд их надолго задержат.
В тот же миг на ступеньках губернаторского дворца появилась Даринка. Под руку с отцом она неторопливо спустилась и остановилась, глядя на Митю вроде бы снизу вверх. Митя смутился. Он подготовил, что ей скажет, но сейчас понял, что его речь была рассчитана на деревенскую девчонку или уличную оборванку, а сейчас, в шляпке и розовом салопе, она была такая… барышня.
– Прошу прощения, Родион Игнатьевич… Могу я попросить о небольшом приватном разговоре с Дарьей Родионовной? Мы будем здесь же, у вас на глазах…
– Нет.
Митя уже протянул руку подхватить Даринку под локоть и это резкое «нет» от обычно добродушного Шабельского заставило его вздрогнуть и изумленно уставиться на Родиона Игнатьевича.
По лицу Шабельского пробежала гримаса, он явно собирался с духом.
– Не знаю, и впрямь ли вы Истинный Князь, как об этом говорят… Если такие люди, как его превосходительство, в это верят, что ж… Признаем, что и в древних сказках может оказаться зерно истины… – Тон Шабельского был полон сомнений. – Но кем бы вы ни были, я пока еще хозяин в своем семействе! И если вы пренебрегли словами моего сына, то уж с моими вам придется считаться: я запрещаю вам приближаться к моим дочерям! Ни к Лидии, ни к Зине, ни к Аде, ни… – Шабельский задохнулся, затряс красными от гнева щеками и, наконец, выдохнул: – От вас им одни беды!
– Не беспокойтесь, Родион Игнатьевич. – В глазах у Мити потемнело от злости, но он старательно держал себя в руках. – Барышни Шабельские меня более не интересуют… кроме младшей. – Он перевел взгляд на Даринку.
Шабельский даже приподнялся на носках, нависая над Митей, и процедил:
– Но вот ее-то вы никогда и не получите… Ваша светлость, – с непередаваемым сарказмом закончил он. – Идем! – И дернул Даринку за руку, едва не заставив упасть.
– Так и пойдете, Дарья Родионовна? – вслед им бросил Митя. – К папеньке и братцу? Пусть они вас снова отправят хоть к лавочнику богов пробуждать, хоть к конскому барышнику гнедого выкупать…
– Да как вы сме… – начал Шабельский, но Даринка лишь похлопала его успокаивающе по руке.
– Я – ведьма Шабельских, для того рождена и от предназначения своего не бегаю. – Она окинула Митю исполненным сарказма взглядом.
У, ведьма…
– И Шабельские более не нуждаются ни в каких гнедых! У нас теперь такие кони будут, что из самих императорских конюшен приезжать станут! И платить не серебром, а золотом! Засим позвольте откланяться. Мою долю ценных бумаг пришлете с нарочным.
Даринка повернулась на каблуках, махнув подолом, и под руку с отцом горделиво направилась прочь. Красный от негодования Шабельский что-то бурно и нервно ей выговаривал.
– Как полагаете, стоит ей сказать, что в ближайшее время у нее не выйдет скрестить пойманного ею фоморского кельпи с тем загнанным гнедым? – глядя ей вслед, спросил Йоэль.
– Потому что кельпи – не кобыла, а жеребец?
– У кельпи это не имеет значения, они же вода. Кем захотят, тем и будут. Просто это не кельпи. Те – речные, а от коня соленые брызги летели. Это мог быть эх-ушкье, но тогда бы мы с милой барышней не беседовали: они людоеды. Так что агиски. – И, отвечая на Митин взгляд, пояснил: – Они как раз от Самхейна до Йоля по полям бегают, скот жрут.
– Конец бедняге гнедому. И новой лошадиной породе тоже, – криво усмехнулся Митя.
– После Йоля у нее был бы шанс.
Митя еще подумал и покачал головой:
– Не говорите. Не стоило им вот так грубо отказываться от предложения Истинного Князя.
Ингвар посмотрел на Митю возмущенно, а Йоэль лишь криво усмехнулся:
– А вы мерзавец, ваша светлость, – не понять, с одобрением или осуждением сказал он.
– Хоть кого-то не приходится в этом убеждать!
Карета, присланная за князьями Белозерскими, подъезжала к Екатеринославу. В душе главы рода, Кровного Князя и генерала от артиллерии Сергея Белозерского, кипели нетерпение вкупе с сильнейшим раздражением. Как тут не злиться? Билеты на чугунку они до самого Екатеринослава брали, а тут оказалось, что на полпути между местечком с названием Хацапетовка и губернским городом рельсы обрывались прямиком в поле… хотя и отнюдь не чистом! А наоборот, изрытом канавами, засыпанном щебенкой и поверху размытом дождями.
