– Какие еще чу́ды?
– Страшные: рука одна, нога тож одна, глаз горит, а сами дерутся чисто черти!
– Что они со здешними иудеями не поделили? – вмешался князь Сергей.
– Кто их знает: шо тех, шо энтих. Может, не понравилось, шо жиды Христа распяли? – хмыкнул дед.
– Мужик, Христос сам евреем был. И апостолы все, – вмешался молчавший до сей поры Алексис.
Мужик дернулся так, что чуть с козел не свалился, и надолго замолчал. Мимо проплыла одна улица, вторая…
– Вон там Меркулов, глядите! – вдруг закричал Константин. – Заворачивай, мужик, приехали.
– Заверну, как не завернуть! – Кучер натянул вожжи. – А вам, пане, я вот чего скажу… – Он неодобрительно покосился на Алексиса. – Вы, по всему видать, большой пан и человек ученый… А только чего мне нынче сказали, про то и батюшке на исповеди сознайтесь. Пусть он за слова безбожные епитимью-то наложит! Это ж надо такое сказануть: Христос со святыми апостолами – да вдруг жиды! И как у вас только язык повернулся?
Внутри кареты притихли все, даже Николя, пытаясь осмыслить состоявшийся разговор. Один только Константин нервно сжимал и разжимал кулаки, явственно думал о другом.
– Па-аберегись, миряне! – зычно проорал кучер, разворачивая карету прямиком посреди улицы.
Карета почти вплотную встала рядом с небольшой группкой людей. Там были двое городовых, Аркадий Меркулов, молодой мужчина с типичной для Симарглычей вытянутой, как у породистого гончака, физиономией, Митька, барышня какая-то в изящной шляпке и угольно-черном плаще до самых пят, еще двое юношей… Константин чуть не выпал из окна кареты – Предки, один из них – настоящий альв! Только странно носатый. Но стоило ему рассмотреть, что лежало у их ног, и про альва он позабыл – выскочил из кареты так, что едва не прибил дверцей городового.
– Это что такое?! – невежливо расталкивая собравшихся, выкрикнул он. Тут же спохватился. – Добрый-день-господа-приношу-извинения-князь-Константин-Белозерский-к-вашим-услугам-здравствуйте-Аркадий-Митя-поздравляю-тебя-и-всё-такое… Так откуда у вас вот это, скажите, наконец?
– В подвале нашли, ваше высокородие! – увидав подполковничьи погоны на мундире, отрапортовал городовой.
– Здравствуйте, Константин, душевно рад вас видеть, – улыбнулся отец.
– Я вас тоже, а вот это – нет! Настолько не рад, что, кажется, утратил всякую вежливость, уж простите… – Константин присел на корточки рядом с лежащим на брусчатке телом. Тело было… жутким, потому что… половинчатым. Нога – левая, рука – правая, одно плечо, один глаз, выемка в боку… Эта самая половинка была несомненно и очевидно мертвой, с кровавой черной раной в имеющейся половине груди. А второй половины попросту не было, но не было и среза – при взгляде на «край» зрение начинало словно плыть и проваливаться куда-то, не позволяя ничего рассмотреть. – Хотите сказать, в здешней губернии такое по подвалам водится?
– Ах, Константин, чего тут только не водится! – с меланхоличной покорностью судьбе вздохнул Меркулов. – Но вот именно это – пришлое. – Он кивнул городовому, а тот отрапортовал:
– Должно подыхать заползла чуда поганая, когда его светлость паныч Дмитрий остальных в огневую дырку выкинул обратно к их чудьей матери!
– Ничего не понял, – сосредоточенно ответил Константин. – Объясните, наконец, откуда у вас тут, на юге, взялся сибирский авахи?
– Это фомор, Константин. Как те, что на Туманный Альвион нападают, – ответил отец. – У нас тут нашествие было.
– Я вам говорю, это авахи! У нас в Сибири они вечно то на поселенцев нападут, то склад разграбят… Хорошо, их шаманы местные гоняют, а то и вовсе бы спасу не было. Мы шаманов в гарнизоны даже на службу берем, хоть это и нельзя…
– Сдается, шаманские офицеры появятся раньше, чем я думал, – непонятно пробормотал Митя. – А там и до еврейских фрейлин недалече…
– И как давно на вас эти авахи нападают? – снова впадая в меланхоличность, поинтересовался Меркулов.
Князь Константин задумался.
– Давно… – наконец прикинул он. – Когда меня на губернаторство поставили, уже были… не меньше десятка лет.
– Поздравляю, господа, – сообщил Меркулов. – Мы выяснили, что фоморы уже не менее десяти лет пробуют на зуб сибирские окраины империи.
– Губернатор счастлив будет, – с таким же невозмутимым равнодушием к любым странностям, характерным для местных жителей, откликнулся стоящий рядом с Меркуловым Симарглыч.
– Кто у них губернатор? – шепотом спросил Николя.
– Дурново, из Велесовечей, – опасаясь прервать занимательный разговор, также тихо ответил князь Сергей.
– А это точно фоморы? – растерянно спросил Константин, мучительно пытаясь осознать, какие проблемы сулит империи это открытие. Пока ясно было лишь, что большие.
– Точнее некуда – одна из них мне синдарин преподавала, – обронил Митя, и никто, кроме Константина, не увидел в этом ничего особенного.
– Княжич, сделайте одолжение, проводите князя Константина в полицейский ледник – пусть другие тела осмотрит. Чем быстрее мы удостоверимся, тем лучше.
