Карпас усмехнулся снисходительно: видно, по его меркам до полноценного, качественного мерзавца Митя все же недотягивал.
– Мой секретарь подготовит бумаги. Разумный и оборотистый молодой человек, он вас не подведет.
– А если подведет, я его убью, – еще ласковей улыбнулся Митя. – Правом Истинного Князя Мораныча над жизнью и смертью, чей суд есть высший суд на земле.
Почему-то господин Карпас не испугался, а, скорее, преисполнился некоей торжественности:
– Мы будем помнить об этом, ваша светлость!
Последний разговор
Последний разговор состоялся в кабинете губернатора и мог бы считаться самым значимым, если бы все не было решено заранее. Оставались пустяки, чтоб, как отец говорил, они сами приняли нужное решение.
Во главе широченного стола, как всегда, восседал губернатор. Выглядел он, правда, хуже отца: забинтованы голова и обе руки, и нога в лубках. Но смотрели на него присутствующие с изрядным уважением: драконьим ревом фоморий туман разогнать… Сильна еще Молодая Кровь!
«Не так сильна, конечно, как Новая, – самодовольно подумал Митя и честно добавил: – Будет. Когда станет насчитывать не одного меня».
– Хотелось бы понять, почему эти самые фоморы выбрали мой город! – мрачно прогудел губернатор. – Мы ж о них не то чтоб вовсе знать не знали, а так… на уровне африканских папуасов! Живут где-то там, то ли под землей, то ли под морем, то ли вовсе в мире ином, альвам житья не дают, а те их дальше своих островов не пускают, за что честь им и хвала, а также безграничное терпение к их смазливым физиономиям и чванливым манерам. И надо же – фоморы у меня на улицах! – В голосе его слышалось искреннее возмущение. – Да что там – я с этой вашей фоморьей мисс у вас в доме и вовсе за одним столом сидел!
– Ваше превосходительство, хочу еще раз заверить: мы ни о чем не подозревали! Мисс Джексон, эта подлая ведьма… – начал сидящий в углу кабинета Шабельский, закашлялся и покосился на сопровождавшую его младшую дочь в изящном платьице и теплом салопчике.
Митю присутствие Даринки в губернаторском кабинете более чем удивило, но никто из чиновников не возражал, и он подумал, что все же недостаточно еще понимает отношения внутри высшего света губернии.
– Не ведьма, то есть, конечно, разве ж честная ведьма такое учинит… а чудовище коварное… – забормотал Шабельский, продолжая коситься на невозмутимую Даринку. – Обманула нас всех! Втерлась в наш добропорядочный, полностью преданный его императорскому величеству и лично вам, ваше превосходительство, дом…
– Зато теперь мы знаем, что альвы убивают уродливых детишек не из пустой жестокости, а потому, что подозревают в них агентов фоморов, – меланхолично пробормотал княжич Урусов.
– Знаем и будем молчать. Или, по крайности, не распространяться на публике, – отрезал отец. – Недоставало нам после всего, чтоб по губернии калек убивать начали!
Губернатор судорожно закашлялся:
– Вот уж действительно!
– Что касаемо вопроса, ваше превосходительство, о причинах интереса столь… скажем так, острого… со стороны фоморов к городу, – продолжал отец, – то тут, увы, ничего определенного сказать не могу, данных недостает. Допросить некого, все, кого не затянуло обратно в провал, мертвы. Хотя у меня создалось впечатление, впрочем не подкрепленное доказательствами…
– Ну-ка, ну-ка… – оживился губернатор.
– Мне показалось, что мы были чем-то вроде… пробы? – с явным сомнением в голосе отозвался отец. – Что фоморы, не сумев преодолеть альвийский заслон, рано или поздно попробуют пробиться в ином месте, можно было и догадаться. Хотя, видят Предки, я об это ни разу не задумывался – незачем было. А они, судя по мисс Джексон, давно готовились. Она ведь раньше, по словам Родиона Игнатьевича, и в Германии, и во Франции с Бельгией пожить успела…
– Рекомендательные письма представила от тамошних семейств, – торопливо закивал Шабельский.
– А у нас ей, значит, приглянулось? – проворчал губернатор. – Или посчитала, что мы германцев с франками слабее?
«Может, и верно посчитала…» – подумал Митя, зато Шабельский немедленно затряс головой:
– Как можно! Да мы… единый отпор… даже дочка меньшая…
– Заслуги младшей барышни Шабельской неоценимы, – холодно бросил отец, всем видом своим давая понять, что, не будь этих заслуг, с Шабельскими бы говорили по-иному.
Родион Игнатьевич не понял и расцвел.
– Да что она-то – девчонка! Вот сын мой, Петька, и взаправду герой! Ему бы орденок какой, ваше превосходительство… – заискивающе улыбнулся он губернатору.
– Возможно, как раз готовность губернского дворянства к… любым противузаконным действиям во имя собственного кошелька сыграла свою роль. – Взгляд отца стал и вовсе ледяным. – Уж мисс Джексон имела возможность приглядеться.
– То всё Лаппо-Данилевский! – прижал обе ладони к груди Шабельский. – Я ничего не знал, не догадывался даже! – Он воровато стрельнул глазами в невозмутимую, как скифская каменная баба, Даринку.
