На него поглядели удивленно, и он в очередной раз стушевался.
«Что ж это Родион Игнатьевич так меня выставить хочет?» – задумался Митя.
– Убьют, – вдруг обронил Урусов.
Сказано было веско и без малейших сомнений.
– Вот именно… – вздохнул губернатор. – Убедиться-то убедятся, так ведь и избавиться захотят: много их будет, тех, кому наша сила невыгодна. – Губернатор занес стиснутый кулак над столешницей, но посмотрел на оставшиеся с прошлого раза трещины и с усилием разжал руку. – И ведь не угадаешь – кто! Охоту на нашего молодого Истинного устроят!
«Уже нашего!» – мысленно проворчал Митя.
– Даже и среди Кровных найдутся те, кто благо своего рода поставит… нет, не выше блага империи… Но посчитать могут, что возвышение Внуков другого Великого Предка, тем более Мораны Темной, для них опасно.
– Именно поэтому мы будем искать союзников в других Родах Кровной Знати, – проникновенно сказал отец. – В тех, для кого мой сын – не чужой, а родич и земляк.
В глазах губернатора мелькнула такая тяжеловесная расчетливость, что Митя содрогнулся. Бескровную племянницу ему, конечно, больше никто не подсунет, но кто знает, сколько их там у Леокадии Александровны припасено – племянниц, внучек и внучатых племянниц? Милое дело – захомутать выгодного жениха раньше, чем тот вырвется на забитый невестами простор санкт-петербургских светских гостиных.
– Полагаю, Новая Кровь ждет поддержки не только от нас, но и от наших Родов, – мягко напомнил Урусов.
– Полагаю, Роды-то наши не из дураков состоят, чтоб такой союз упустить, – проворчал губернатор. – Нынче-то в Петербург что отписывать будем?
– Чистейшую правду. Так и так, нашествие фоморов. При прямом пособничестве и предательстве одного из губернских дворян и подкупленных им чиновников…
– Это вы про полицмейстера с Мелковым? Эх, Фан Фаныч… – покачал головой Потапенко.
– Отражено усилиями Кровных губернии, Азовского казачьего войска, улан… – продолжал перечислять отец.
– И еврейского народного ополчения! – почти неожиданно для самого себя вставил Митя.
На него посмотрели с некоторым сомнением.
– Пусть его… – наконец согласно кивнул губернатор. – Кабы местные меня в дом не втащили, стоптали бы в бою, как есть стоптали! К тому же их надобно или за склады оружия в домах карать по всей строгости, или уж награждать за применение оного противу врагов отечества!
– Тогда и о награждении похлопотать след! – влез Потапенко. – Мои хлопцы еще с варяжского набега заслужили!
– Иудеев награждать петербургские чиновники точно не позволят… А и пусть! Глядишь, так увлекутся, что и не сообразят, откуда у нас Мораныч взялся! – залихватски махнул рукой губернатор. – Но тому каббалисту с инженером – ничего! – строго предупредил он. – Хватит с них оправдания в убийстве полицмейстера!
– Слухи все равно пойдут, – предупредил Урусов.
– Пусть идут, – кивнул отец. – Мы же не собираемся навсегда скрывать Истинного Князя. Если мы получим для моего сына полгода спокойной жизни – неплохо, год – замечательно, а два – и вовсе будет подарком Предков!
– А вы, Митя, что скажете? – обернулся к нему Урусов.
– Я пока не готов ехать в Петербург, – развел руками Митя. – У меня тут мара… Если я с ней в Петербург вот так, с ходу, без подготовки, явлюсь, могут и не понять!
– Смертевестница? – нервно переспросил губернатор.
– Она самая! Кстати, Михал Михалыч, вы уж предупредите своих, чтоб ее за обычную нежить не приняли, а то она обижается.
«А на кого она обидится, тому не поздоровится!»
Потапенко в ответ крякнул и огладил усы.
– Да и другие люди в моем окружении требуют внимания…
– Это альв-то люди? – неодобрительно проворчал губернатор. – Хотя… – он тяжко вздохнул, так что аж ласточкины хвосты бороды дернулись. – Раз у нас вражда с фоморами пошла, может, и прав ты, молодой князь… Коли все решено, отпустим юношу, что ему тут с нами сидеть. А у нас еще дела.
– Если позволите, я провожу сына и вернусь. – Отец встал.
– Да он и сам в губернаторском дворце не заблудится, ему теперь тут часто бывать придется, – с усмешкой сказал губернатор. – Но коли ваши светлости желают посекретничать, так извольте.
Оправдываться отец не стал, лишь поклонился коротко и вышел за дверь.
Меркуловы молча шли по коридорам, при этом настороженно озираясь по сторонам: ни один не исключал, что за какой-нибудь дверью в засаде дожидается губернаторша. Может, даже с племянницей. Митя злился: выставили, как будто он не Истинный Князь, а мальчишка несмышленый. Зато уж точно понятно, как бы с ним стали обращаться в Петербурге. Трудно поверить, но так и есть: каких-то пять месяцев назад он мечтал вернуться, а теперь был рад, что это случится нескоро!
– Они точно не сообщат обо мне? – встревоженно спросил он отца.
– Они точно сообщат. Своим Родам, но этого мы, собственно, и добиваемся. Тебе… нам нужна для тебя не только свита, но и влиятельные союзники.
– А если кто-то из них напишет еще… кому-нибудь?
