Да уж, Тобиас на такие жертвы ради какого-то герба не пойдет. Я не сподобился бы и сам, вот только выбирать было не из чего. Восемь звезд сверкали на платке, спешно спрятанном обратно в карман, точно в той последовательности, в какой красовались на рукоятке кинжала. Друзья таких подарков не дарят.
– Неловко напоминать, но и это требует магии. Без нее я так себе сводник.
Дюваль усмехнулся, вызвав новый приступ кашля.
– Поэтому для начала и дам задание попроще, – ответил он, указывая на себя пальцем. – Слышал, ты Миррина от его болей вылечил, хотя ни один лекарь не смог. Значит, поможешь и мне.
– Мне повторить снова или догадаешься? – Я закатил глаза. Несообразительность виконта заставляла сомневаться в том, насколько оправдана его слава. – Без магии мне…
– А тут сказано, что в ней нет нужды.
Дюваль достал из-за пазухи толстую записную книжку в кожаной обложке с тонким шнурком; я узнал ее не только по виду – скорее даже по запаху, по тому, как рука дернулась вперед, чтобы вернуть свое. Он пролистал ее, словно знал, что искать, и весьма уверенно остановился на определенной странице.
– Вот… – Показал мне разворот, исписанный урывками фраз и схем, но дотронуться не позволил. – О магии ни слова. Важны лишь аккуратность и мастерство. Этого я у тебя не отбирал.
– Хочешь сказать, на твоих островах найдется все, что нужно?
– Чего нет – достанем.
Он не сомневался, что я соглашусь, и хотя это было правдой, ситуация до безумия меня злила. Вот только той мощи, того взрыва чувств, что ощущались прежде, теперь не было, лишь отголоски. А потому и затихла ярость так же быстро, как вспыхнула.
Следовало убить. Фабиана прежде всего, но и от Иветт было бы меньше проблем, окажись она внезапно мертва. Короли просто так не мрут: нельзя было заявиться в замок официально или тайком и запачкать руки в столь знатной крови – погнались бы, нашли бы способ осудить, разорвали бы Тэлфорд и все близлежащие острова на части, пытаясь отхватить кусок. Но никто из Верховных не оказался готов погибнуть, взяв на себя эту ношу, получив клеймо, вписав себя в историю как преступника. Мне же было поздно беспокоиться о светлом образе.
И потом я увидел его – человека, внутри которого сформировалось нечто, тянущее его ко дну. Не обезумевшего убийцу или кровожадного фанатика – кого-то, кем мог бы стать сам, если бы избрал иной путь. Его откровенность внушила мне чувство безопасности, ощущение, будто впереди еще столько возможностей все исправить, что в спешке нет смысла. Следовало бить, пока он беззащитен, чтобы на корню пресечь бесчинства, которые ему суждено устроить… а рука не дрогнула, ни в сторону кинжала, ни чтобы выполнить пальцами пассы.
– Надеюсь, вы оправдаете свою репутацию, – вкрадчиво произнес Дюваль, протягивая мне мои же записи.
В целом время у меня и вправду было. Пока можно было остаться и тут: кормили сносно, кровать перестилали каждые три дня, вино, страсть к которому вернулась, поставляли исправно. Лекарства не отнимут много сил, зато обеспечат временем в одиночестве, успею все обдумать. Приспосабливаться – вот чему, в противовес четкому плану, учил меня Маркус, и этим навыком я действительно овладел.
– Не сомневайтесь.
А затем исправлю свою ошибку. Одну из многих, и все же.
Я убью Фабиана.
