Я чуть поморщился, все еще с трудом представляя наш с Иветт союз, и, кивнув, направился к выходу. Меня не обязывали любить ее, писать ненавистные мне стихи, покрывать поцелуями каждый сантиметр ее тела – лишь связаться с ней ничего не значащими узами, дать богам очередное обещание, которое я не собирался сдерживать, ведь знал, что у них и без того были причины не ждать меня в небесном городе. Но отчего-то ощущение этой обязанности давило на плечи.
– Вы чрезвычайно жизнерадостны, несмотря на произошедшее ночью, – обернулся я, немного не дойдя до двери. – Приняли двойную дозу снадобья, или это утренний бокал вина так чудодейственно влияет на ваше настроение?
– Два, – ответил король, а затем, поняв, что выразился неточно, добавил: – Два раза по двойной дозе.
Что же за буря неистовствовала в его теле и разуме, раз даже это не сдержало магию во время заседания совета?
– Я приготовлю еще.
Невыносимая жара, коей знамениты Солианские острова, стала привычной, и я с удовольствием грелся на солнце, купаясь в его лучах. В гардеробе появилось больше легкой одежды, тоска по длинным волосам почти пропала, а местные пейзажи даже радовали глаз – другими словами, я приживался. В моей жизни было немало мест, в которых я часто спал, ел и работал, но лишь единицы воспринимались как те, куда хотелось вернуться. Так или иначе, настоящего дома я никогда не имел, а потому не был уверен, что именно чувствуют в этом месте.
Охваченный размышлениями, тем утром я отправился к местному травнику, обещавшему высушить и перемолоть для меня некоторые растения. Помимо зелий для короля, я, как и всегда, занимался экспериментами – и из интереса, и по необходимости. Один и тот же ингредиент, выращенный на южном острове и на севере континента, в работе мог повести себя по-разному. Однажды, не учтя это, я едва не лишился головы и с тех пор приучился тщательно проверять получающиеся снадобья – еще одно подобное пятно на репутации мне ни к чему.
Низкорослый мужчина с красным от загара лицом тихо напевал, когда я вошел в его лавку, и сверкнул озорным взглядом в сторону посетителя.
– Господин! – воскликнул он, приветственно вскидывая руки. Спрятавшись под столом, травник бормотал что-то под нос, словно уговаривая себя вспомнить, куда спрятал мой заказ, но вскоре вскочил и протянул плотный льняной мешочек. – Вот все, о чем вы просили.
Я положил на стойку монету и легким движением подтолкнул ее к хозяину лавки, однако он тут же запричитал и принялся мотать головой из стороны в сторону.
– Нет, ну что вы, что вы! – Травник пододвинул монету ко мне и сделал два шага назад. – Король внес оплату еще давно, с запасом! Приходите в любое время, помогу всем, чем смогу.
Я усмехнулся – разве кто-то действительно в силах отказаться от денег? – и молча вышел из лавки. Солнце на миг ослепило, и я замер в дверях, привыкая к свету после темного, прохладного дома травника. Из-за спины послышался сдающий оборону вздох и звук трения мирры о деревянную поверхность стола.
Многие из нужных трав росли у воды, за стеной, потому и лавка находилась почти у выхода на пристань – в двух домах от здания, на которое днем ранее обрушился гнев оскорбленной виверны. В воздухе все еще витали частички пепла и аромат горелых поленьев. Я не сразу понял, что ноги понесли меня к месту происшествия. Люди толпились около пепелища, причитая, вздыхая и лицемерно выражая сочувствие – никто и не собирался предлагать помощь. В груди едва ощутимо кольнуло: прежде все злодеяния я совершал намеренно и лишь это желал остановить, но не смог.
Из-за остатков стен вышел молодой мужчина в одних брюках – высокий, жилистый, измазанный сажей, едва стоящий на ногах. Разглядеть лицо было сложно, но общий силуэт и россыпь страшных шрамов напоминали о ком-то, чье имя возникало на языке, но растворялось, так и не обретя форму.
Следом за ним дом покинула пожилая пара – оба иссохшие, медленные, измученные. Матушка тихо всхлипывала, но постоянно пыталась взять себя в руки и, утирая слезы, размазывала пепел по щекам.
– Ничего, сынок, отстроимся. – Хозяин дома похлопал мужчину по спине, отчего тот едва не выронил груду досок, некогда бывших обеденным столом. Видно, отец обладал тяжелой рукой. – Господин был щедр, отплатил.
– Щедр?! – возмутился мужчина, сбрасывая доски в кучу другого хлама. – Да этого хватит, только если я вдобавок тело свое продам! Морякам. На год.
В иной ситуации я бы подшутил над тем, как точно он знает расценки, однако мысли мои отправились совсем в иное русло – в чертоги воспоминаний, где наверняка хранилось лицо стражника, обязавшегося передать пострадавшим мои извинения. Я – и весьма справедливо – полагал, что юнец не решится на подобную наглость, принимая богатства из рук Верховного, но, как оказалось, жители Солианских островов были отделены от Большой земли не только морем, но и культурой, мировоззрением и набором страхов. И если два первых пункта исправлять было незачем, то дополнить последний не составляло труда.
– Сынок… – вновь всхлипнула матушка.
