Правда, Алымов не дал Асе выпить ни капли шампанского: тебе вредно, ты беременная. А так – все было: смешные тосты и забавные подарки, крики «Горько» и поцелуи на счет, слезы мамы невесты и «тетки» жениха. И первый танец – на самом деле первый: они ведь ни разу в жизни друг с другом не танцевали, Ася и Сергей. И букет невеста бросала через плечо – конечно, Ксюха поймала, кто бы сомневался! И никто не заметил, как в самом начале застолья Ася с Саввой, сидевшие на противоположных концах длинного стола, несколько секунд смотрели друг другу в глаза, а потом, чуть заметно кивнув, отвернулись: Савва – к жене, Ася – к Сергею.
Никто. Кроме Алымова.
Четыре года спустя Сергей Алымов стоял перед большим зеркалом, висевшим в прихожей его квартиры, и критически себя рассматривал. Ему оставалось только украсить свой совершенный образ галстуком-бабочкой, как вдруг зазвонил мобильник – он ответил, послушал немного и радостно заорал в полный голос:
– Ася-а!
– Что ты так кричишь? – сердито сказала Ася, появляясь из кухни. – Ириска только задремала!
– Ася, Ксюха сегодня родила! Скворцов звонил! Мальчик, три кило двести, пятьдесят два сантиметра! Это нормально?
– Нормально. Слава богу, а то я волновалась!
– Здорово! Чувствую себя почти дедушкой!
– Вот на кого на кого, а на дедушку ты никак не похож! Ты собрался уже или все красоту наводишь?
– Завяжи мне эту штуку! – Сергей протянул Асе галстук.
– Ёж, ты всю жизнь прекрасно справлялся с этой штукой. Разучился?
– Разучился! И вообще, могла бы пойти со мной!
– Давай не будем начинать все сначала, ладно? Ты же знаешь, Ириска приболела и куксится.
– А почему тетка не может посидеть?
– Пусть Вера Павловна там на тебя полюбуется.
– Ну вот, в кои веки чем-то наградили, а родная жена даже не соизволит пойти…
– Да ладно тебе: «в кои веки»! Твои призы уже ставить некуда. Хватит капризничать. Нет, я просто не понимаю: на сцену он выходить не боится, а как премии получать, так каждый раз целая трагедия на пустом месте!
– А потому что стоишь там, как дурак…
– А ты стой, как умный.
– …улыбаешься, слова какие-то вымучиваешь. И вечно я один! Прям сирота!
– Закажи эскорт-услуги.
– И закажу! Будешь тогда локти кусать.
– Я тебе закажу! Ну правда, Ёж, иди уже.
– Сейчас, Ириску поцелую и пойду.
– О господи…
Алымов зашел в детскую, присел на корточки около кроватки дочери, посмотрел с нежностью на сонное личико и поцеловал сначала маленькую ручку с зажатым в кулачке крошечным медвежонком, потом чуть влажный от пота лобик. Дочь он обожал. Такой прелестный ребенок: черные кудряшки, яркие зеленые глаза с длиннющими ресницами, белая кожа, розовые щечки… Но сейчас щечки были что-то уж очень розовыми!
– Ася, у нее что, температура?
– Уже спала, ничего. Завтра будет как новая.
– Ну все, пошел.
– Давай, удачи тебе. – И Ася чмокнула его в щеку.
Алымову так не хотелось идти на эту церемонию! Он не сильно любил светские тусовки, но в этот раз как-то особенно не тянуло. Да и вообще, Сергей уже который день «куксился», как сказала бы Ася. У него порой бывали подобные приступы необоснованной тревоги и мрачных предчувствий, которые, к счастью, далеко не всегда оправдывались. Но именно так было перед смертью Синицкого. А когда умерла мама, он ничего не ощущал, не предчувствовал! Правда, и так был не в себе из-за развода…
Ну вот, зачем он вспомнил Дару?! Сто лет о ней не думал! А виделись последний раз… ну да, как раз на похоронах Синицкого. Одно время ходили слухи, что Дара станет очередной девушкой Бонда в новом фильме, но, похоже, роман с Голливудом у нее так и не сложился. Зато она вышла замуж за какого-то миллионера, чуть ли не олигарха, который был на двадцать лет старше Дары, и, наткнувшись случайно в интернете на их фотографию, Сергей с легким злорадством подумал: пожалуй, тут найдет коса на камень – выражение лица жениха было весьма жестким. Оказалось, вспоминал Алымов бывшую жену не зря. На фуршете после награждения Сергей пообщался кое с кем из нужных людей и уже хотел было уходить, как вдруг…
– Здравствуй, Алымов! – прозвучал за спиной низкий женский голос, и, обернувшись, он увидел Дару, как всегда несказанно прекрасную: в элегантном синем платье и бриллиантах, на сей раз настоящих, не от Сваровски.
– Здравствуй.
– Давно не виделись. Как поживаешь?
– Нормально.
– Я рада.
Дара почти не изменилась за эти годы, только стала выглядеть еще ослепительней, да это и неудивительно, с такими-то деньгами! Она усмехнулась, заметив, что Алымов разглядывает ее декольте:
– Ну да, силикон. Как тебе – нравится?
– Впечатляет. Что ж губы-то не подкачала?
– Целоваться невкусно. А ты тоже прекрасно смотришься. Все такой же роскошный.
– Даша, что тебе надо? – Алымов нарочно назвал ее настоящим именем: Дара терпеть этого не могла. Но сейчас словно не услышала.
– Поговори со мной, Алымов. Пожалуйста. А то кругом одни волки, того и гляди – порвут. Один ты человек.
– Ты преувеличиваешь. Полно нормальных людей. И о чем нам с тобой разговаривать? Ты давно сказала все, что хотела.
