– Эй! Ой! Ай! – послышались со стороны столиков душераздирающие крики. Дамы в модных туалетах, мужчины в смокингах, лакеи – все бросились с веранды внутрь помещения. На наших стульях в ответ зазвучал веселый смех, раздался раскатистый хохот. На фонтан уже никто не смотрел, все с наслаждением смотрели туда…
– Вот, тебе и порция в сто франков! – потирая руки, радостно говорил некто в кепке.
– Купальный сезон у буржуазии в разгаре, – хитро подмигивая кепке, поддакивало порыжевшее канотье.
Однако, что за чертовщина? Мы все так хорошо себя чувствуем, зрелище так занимательно… И в то же время я замечаю с тревогой, что наше благоденствие тоже непрочно.
– Ирина Николаевна, ветерок, как будто, меняется, – тревожно шепчу я соседке.
– Да, что вы?
– Бежать, конечно, неловко… Но если, знаете, небрежно посмотреть на часы, да сделать вид, что пора домой…
Неумолимая судьба, увы, не дает возможности произвести эвакуацию в полном порядке. Смех на наших стульях неожиданно стих. Кое-кто, в особенности, родители с детками, испуганно приподнялись. Кепка с рыжим канотье – юркнули в проход.
И в передних рядах раздался громкий тревожный голос:
– Сов ки пе![238]
Не знаю, сколько кубических метров и сколько киловатт пришлось на долю всей нашей компании. Мне лично досталось, должно быть, метра полтора, если не два.
Но, вот теперь, вспоминаю я нашу прогулку по выставке, проверяю свои впечатления и нахожу, что в нынешнее время развлечения стали удивительно дешевы.
Всего только три франка, а взамен их – Того, Камерун, Таити, Мадагаскар, Ангкора…
И бесплатная ванна в придачу.
Вполне понятно это желание: вырваться на месяц из Парижа, забраться куда-нибудь в глушь, в деревню, променять звуки радио на лепет ручейка, грохот автобусов на прибой океана, утренние упражнения соседа-тенора на мелодичный крик петуха…
Все это прекрасно, чудесно. Но какой риск зато!
Весь год сколачивает эмигрант несчастную сумму в тысячу франков. Сколачивает, скребет, собирает. Сколотит, наскребет, соберет. Вырвется…
И целый месяц сидит на ферме у окна, подперев щеку кулачком, грустно глядя на дождь.
Петухи кричат, поросята визжат, со двора тянет дымом, в потолке течь, океан плотно прикрыт от любопытных глаз дождевой пеленой. А солнце, если покажется, то только на двадцать восьмые сутки или на двадцать девятые.
Как раз в тот именно день, когда с хозяином фермы произведен полный расчет, и чемоданы уложены для обратной поездки, тучи внезапно разрываются, небо обнаруживает лазурь, океан – синеву, а горячее солнце начинает весело играть в алмазных каплях умывшейся лесной листвы.
Современная бездушная европейская наука утверждает, будто природе нет никакого дела до человека, что человек сам по себе, солнце само по себе, и что если кто должен кем интересоваться, то только человек природой, а не природа человеком.
Разумеется, это ложь. Жалкая ложь, против которой в свое время мужественно боролся Христиан Вольф[239], но которая, к сожалению, восторжествовала в лице Канта и заполнила собою сознание современного культурного европейца.
Сколько уже лет, наученный горьким опытом, я советую своим добрым знакомым, отправляющимся на лето в Бретань или в Савойю, или в Пиренеи:
– Уезжайте, господа, тихо, незаметно. Чтобы тучи не видели.
Но нет. Под влиянием ли Канта или просто так, но все обязательно поднимают перед отъездом шум и гвалт. Платье вывешивается, ремни покупаются, заплесневевшие чемоданы – о наивность! – выставляются для просушки прямо на солнце.
И, конечно, как только небо заметит раскрытый, готовый к упаковке, чемодан, оно немедленно принимает необходимые меры.
Только что Иван Иванович погрузил вещи на такси, а из-за Эйфелевой башни уже показывается туча. Сначала ждет, пока все сядут, затем приподнимается выше, чтобы удостовериться, взяли ли с собой детей и кота… И когда такси благополучно трогается с места, из-за Мон-Валериана поднимается второе облако, посерьезнее.
– Куда едут? – слегка погромыхивая, шепотом спрашивает оно.
– В Вогезы.
– Надолго?
– На месяц.
– Детей взяли?
– Взяли.
– Кота тоже?
– Тоже.
– Отлично. Давай догонять.
В последние годы, никуда на лето не уезжая, я, к счастью, нашел один отличный способ бороться с солнцем и тучами.
Когда хочу, имею освежающий дождь; когда хочу – ясное небо.
Для этого необходимо только приобрести обыкновенный дождевой зонт, достаточно дешевый, чтобы он не был похож на палку.
Перед тем, как выходить из дому, часа за полтора, за два, нужно выставил его за окно, чтобы солнце заметило.
Затем, перед самым уходом, высунуться в окно, помахать зонтиком в воздухе, чтобы всему небу было видно, в чем дело, – и смело идти на прогулку. Пока зонт в руке – наверху совершенно чистый гарантированный безоблачный купол.
