– Ничего особенного, Ирина Федоровна. Так…
– Господа, а может быть кому-нибудь еще чаю? Вера Сергеевна! Николай Николаевич!
– Я с удовольствием. Давно, знаете, настоящего… гм… настоящего представления не имею о том, куда японцы направят теперь свои силы. Спасибо.
– И печенья, пожалуйста. Разрешите, сама положу.
– Нет, нет. Это много. Неужели без ти… без Тимошенки[490] у большевиков хуже пойдут дела?
– А что?
– Нет… Я просто так… к слову.
Все вздохнули. Опять помолчали.
– А что сегодня в газетах, господа? Есть что-нибудь новое?
– Ну да! – воскликнула Елена Григорьевна. – Оказывается, за октябрь… За октябрь… Кхм…
– Что за октябрь?
– Ничего. Вообще. Погода должна исправиться.
– А я, вот, читал, что в Марселе арестовали господина, гулявшего в одном пиджаке, без панталон, – снова заговорил генерал. – Воры последние брюки у человека украли, а новых купить без бонов нельзя.
– Штраф! Штраф! – радостно воскликнула Евгения Васильевна. – Давайте опять франк!
– Какой франк?
– А вы про боны сказали!
– Что ж такого? Боны не тикетки, и, потом, это не я. Это в газете.
– Мало ли что в газете. Вчера я тоже раскрываю газету, смотрю, как всегда, прежде всего отдел рави… рависсант истуар… И что же? Ничего вам не рассказываю. А могла бы, если хотела бы.
После бессмысленных слов Евгении Васильевны все окончательно стихли. Старушка Нина Сергеевна прикрывала свой рот, чтобы скрыть обуявшую ее зевоту; Мария Ивановна занялась своим ридикюлем, стала перебирать какие-то цветные бумажки, Софья Петровна задумчиво размешивала ложкой лежащее на ее блюдце варенье из кабачков.
Где-то у окна жужжала муха. Нудно, по-стариковски, скрипел под генералом при каждом движении расшатанный стул.
– Ну, пожалуй, пора и домой, – сказал, вставая, Николай Николаевич. – Ирина Федоровна, разрешите откланяться. Вашу ручку.
– Куда вы?
– Уже шесть часов.
– И я тоже, – поднимаясь, произнес генерал.
– Нет, нет, не пущу. Вера Степановна, а вы почему встали? Тоже идете?
– А как же.
– Но мы с вами даже двух слов не сказали.
– Понятно, не скажешь, когда поставили на стол шкатулку. Конечно, я вас не упрекаю, дорогая моя. Но все-таки не в таком я положении, чтобы в фанты играть.
– Ах, Господи… В таком случае шкатулку можно убрать. Аня, отнеси, будь добра! Я, ведь, совсем не думала… Генерал, возьмите назад два франка.
– Нет, извините. Хотя и несправедливо было, но не возьму.
– Лев Владимирович! Пожалуйста!
– Нет, нет. Ни в каком случае.
– Прошу внимания! – раздался, вдруг, с конца стола веселый голос Ивана Петровича. – Позвольте мне, господа, к общему благополучию ликвидировать возникший кризис, чтобы не огорчать именинницу. По моему мнению, за час непринужденного разговора все мы, наверно, должны были бы внести франков около двухсот штрафа. Поэтому разрешите мне положить в шкатулку в пользу инвалидов эту самую сумму… Вот она. А теперь давайте беседовать. Лев Владимирович, садитесь. Вера Степановна, ваш стул. Все сели? Отлично. Ну, Евгения Васильевна, рассказывайте смело: что же вы прочли вчера в отделе «равитайман»[491]?
За столом сразу настроение поднялось. Заговорили дамы, мужчины, старушки, барышни. И оживленный разговор затянулся до самого ужина.
Вполне приличный благовоспитанный мужчина в настоящее время должен одеваться достаточно скромно, но и не неряшливо; не крикливо, но и не очень плачевно. Носить свою одежду ему следует с тем оттенком лояльности, который соответствует законно установленным бонам на текстильный товар в данной стране.
Все лоснящиеся места на костюме джентльмен должен, перед выходом в свет, смачивать водою с тем расчетом, чтобы они не успели высохнуть и заблестеть до возвращения домой. Это придает костюму так называемое «каше».
В случае, если костюм прорвался сзади или на коленях, а запасной материи нет, необходимо заказывать портному латки так, чтобы они были одинакового цвета с галстуком. Подобная комбинация создает впечатление вполне продуманного ансамбля.
Для джентльмена, потерявшего за последние годы тридцать кило, возникают затруднения с воротничками: как на шею, требующую теперь З6-го номера, надеть старый воротничок № 42?
Если нельзя купить нового, лучше всего для ответственного выхода в свет все пространство между шеей и воротником заполнить пышно взбитым цветным шарфом и завязать этот шарф сзади, у затылка, кокетливым бантом.
Элегантность в данном случае вполне соединяется с пользой при отсутствии топлива в гнилых помещениях.
Когда на носках джентльмена образовались дыры и при ходьбе видны сзади голые пятки, подобный дефект необходимо устранить возможно скорее.
