Если дыру, в силу ее значительной величины, невозможно заштопать, ее ликвидируют тем, что на первую пару носков надевают вторую старую пару; если второй недостаточно, надевается третья, четвертая и так далее, пока все не прикроется. Так как носки обычно прорываются на одних и тех же местах, следует одни из них натягивать на ногу больше, другие – меньше.
При недостаточности месячного рациона мыла, каждый чистоплотный джентльмен обязан обращаться с мылом в высшей степени бережно, приберегать его к праздникам или к игре в бридж и мыть им только открытые места, как-то: шею, уши, лицо, руки и лысину. Все же остальное можно во время принятия ванны протирать наждачной бумагой.
Идя по улице, благовоспитанный человек не должен подолгу останавливаться перед витринами булочных или бакалейных магазинов и жадным взглядом рассматривать выставленные там предметы. Чтобы не ронять достоинства, смотреть на все это он должен пренебрежительно, со снисходительным видом, для чего в подобных случаях рекомендуется вдевать в глаз монокль, который всегда делает лицо благороднее и смягчает выражение голода.
При встрече со знакомыми благовоспитанный человек в настоящее время не должен обращаться к собеседнику со стереотипным старым вопросом: «как поживаете?» В этом вопросе сейчас легко усмотреть иронию и своего рода неучтивость. Теперь следует спрашивать так:
– Как переживаете?
При современных условиях жизни никогда не следует ходить в гости «на огонек». Только в случае очень близкого знакомства, «на огонек» можно зайти, но исключительно для того, чтобы сказать:
– Господа, снаружи виден свет. Запирайте ставни, чтобы не составили протокола.
Если в какой-нибудь дом приходится идти по делу, лучше всего этот визит нанести часов около четырех пополудни, когда завтрак давно прошел, а ужин еще не скоро, и все съедобное уже находится в шкапу или на кухне.
В этом случае хозяева не ощущают никакого беспокойства и более расположены к искренней непринужденной беседе.
Если кто-либо приглашает своего знакомого в определенный день на завтрак или обед, то этот знакомый, прежде чем принять подобное волнующее приглашение, обязательно должен переспросить приглашающего: не ошибся ли он? Подумал ли о том, что сказал? И действительно ли он устраивает завтрак, а не чтение своих мемуаров?
Когда же приглашающий настойчиво подтвердит предложение, причем, по выражению его глаз, по складкам лица и по устойчивой походке, можно заключить, что он находится в здравом уме и твердой памяти, – благовоспитанный человек обязан растроганно поблагодарить и при этом добавить:
– Хлебные тикетки, конечно, принесу. И свой сахар тоже.
Сейчас, в решительные для судьбы нашей родины дни, вспоминается мне, как в течение долгих томительных лет в эмиграции мы каждый раз под новый год высказывали пожелание: «дай Бог следующий год встретить в России».
Сначала произносили мы это бодро, дружно, чуть ли не хором. Все были твердо уверены, что большевизм скоро падет.
Затем, по прошествии некоторого времени, новогодние пожелания приняли форму, так сказать, ритуальную; многие произносили их уже по привычке, не вкладывая в слова прежнего пафоса. И, наконец, перед самой войной, смельчаков, поднимавших бокал со словами: «дай Бог следующий год встре…» – прерывали. Им шикали и махали руками:
– Знаем, знаем! Довольно!
В общем, говорить о свержении большевиков, о возвращении в Россию, в конце концов, сделалось признаком не только дурного тона, но даже некультурности. Да и в самом деле: люди обзавелись обстановкой, иностранками-женами, приобрели дома, открыли свои предприятия, приняли для облегчения жизни парагвайское подданство, и вдруг кто-то встает и бестактно говорит:
– Дай Бог следующий год встретить не здесь, а…
Как так – не здесь? С какой стати?
Удивительно ли, поэтому, что нынешние события в России застали многих эмигрантов врасплох? Мы все так привыкли жить в гостях, попреки в поедании чужого хлеба сделались настолько привычными нашему уху, что перспектива есть свой собственный русский хлеб вызвала смятение в умах:
– А как мы будем существовать дома?
– А кто в Москве выдаст карт д-идантите?
– А кто будет там выплачивать пособие для безработных?
И вот теперь именно, в дни подведения итогов, мы можем убедиться, как разнообразна и многолика наша эмигрантская масса.
Прежде всего, есть среди нас немало сохранивших прежний огонь: люди смелые, горящие желанием послужить родине, несмотря на всевозможные материальные лишения, на горькие нравственные испытания. Все они отлично понимают, что возвращение домой сейчас – не увеселительная прогулка, а подвиг…
