– Вот как заспалась! – любовно проговорил он. – Ну, вставай, детка. Я уже приготовил кофе – и, знаешь, из чего? Из гороха, который вчера достал… Замечательно вкусно!
Я так и не узнал, кто он такой.
В ожидании исповеди сидели мы случайно рядом на скамейке у церковной ограды. Жмуря глаза, слегка закинув голову, он с наслаждением грелся на солнце.
– Простите, – сказал я, нагибаясь за выпавшей из моих рук палкой. – Кажется, ударил вас?
Он повернул голову и ласково посмотрел на меня. Из-под порыжевшей, принявшей бесформенный вид фетровой шляпы выбивались густые седеющие волосы. Сеть мелких морщин и складок лица озарялась мягкой улыбкой.
– Что вы, что вы, – добродушно произнес он. – Нисколько не больно… Такие ли удары встречаются в жизни!
– Да, – улыбнувшись, сказал я. – Это правда. Теперь жизнь, действительно, стала ударной. Помимо настоящих ран, немало синяков оставляет на нашей душе.
Мой сосед помолчал; взглянул наверх, на пышное облако, окруженное золотой бахромой, и, покачав головой, задумчиво проговорил:
– С внешней стороны это верно, конечно. Сейчас неприятностей много. Однако, насчет синяков, о которых вы говорите, не согласен. По-моему, от самого человека зависит, как воспринимать неудачи. На одной душе остаются синяки, а у другой, наоборот, усиливается, так сказать, циркуляция крови.
Эти слова, произнесенные не просто так, из желания блеснуть парадоксом, а тоном искреннего убеждения, заинтриговали меня. Кто он, этот сосед? Бывший профессор? Художник? Общественный деятель? Сейчас все, с кем случайно ни встретишься, кажутся такими плоскими, такими шаблонными. Сразу, точно по уговору начинают жаловаться на ограничения в еде, на злоупотребления торговцев, на всеобщий развал. А этот – сидит в рыжей шляпе, в заплатанном старом костюмчике, в рваных ботинках, рассуждает на отвлеченные темы и бросает восторженные взгляды на небо, на солнце, на отдаленные горы.
– Да, разумеется, встречаются такие души, у которых удары вызывают здоровую циркуляцию крови, – решив продолжать беседу, согласился я. – Но это, очевидно, души особенно стойкие и совсем молодые. А у людей достаточно поживших, каждая неприятность неизбежно оставляет болезненный след. Иногда даже случается, что легкий удар вызывает в душе своего рода заболевание раком.
– Вот, вот! – искренно взволновавшись, неодобрительно проговорил сосед. – Вот это, именно, и не допустимо! Физическая старость – дело другое. Она не в нашей власти. Но возраст духа, наоборот, всецело зависит от нас. Мне неловко утруждать ваше внимание… Но если у вас есть желание продолжать разговор… я бы мог еще кое-что высказать.
– О, пожалуйста… Я – с удовольствием.
– Видите ли, по моему мнению, при создании человека Бог дал ему душу с одной только астральной оболочкой; грубое же материальное тело впоследствии, очевидно, при грехопадении, прилепил к ней дьявол. Поэтому, у религиозно и высоконравственно настроенных людей дух всегда находится в конфликте с телом. И потому-то душа, как произведение Бога, остается бессмертной, a тело, созданное сатаной, подвержено дряхлости и умиранию. Вспомните, хотя бы легенды об омоложении тела, например, – Фауста… Чтобы вернуть телу молодость, люди всегда заключают договор с представителем ада. Между тем, ни в какой легенде вы не встретите мысли, что при помощи черта можно омолодить дух.
– Омолодить дух? Да, пожалуй, – нерешительно проговорил я. – Ну, и что отсюда следует?
