– A следует вот что. Прочно присоединившись к Христу, как к противнику дьявола, мы вполне можем сохранить духовную молодость. Мало того. Если сатана учит нас сохранять и нежить тело всевозможными материальными благами, комфортом и роскошью, то параллельно с этим Христос дает нам возможность создать себе такую же роскошь и такой же комфорт для души. Конечно, то, что я говорю, при поверхностном отношении может показаться простой фразеологией. Но если перейти в духовный план, радикально перестроить взгляды на смысл жизни, все приобретет другое значение. Как в области материальной, так и в области духовной, существуют свои богачи, бедняки и люди среднего достатка. И у них у всех – полная аналогия с бедняками и богачами материальными. И все они живут соответственно. Возьмите, например, питание духа. Духовный пролетарий и мелкий духовный буржуа кормятся обычно ограниченными восприятиями повседневной жизни. Их стол всегда однообразен и скуден: на первое блюдо новости о соседях, о службе; на второе – вычитанные в газете сведения, политические события дня; на третье – беседа о новых фильмах, об очередных развлечениях. Изо дня в день одно и то же меню. Между тем, какие изысканные блюда вкушает духовный богач! Для его питания прежде всего существуют грандиозные кладовые с мировыми произведениями литературы, науки, искусства; затем красоты неба, всякие пейзажи и прочее, и прочее! Сравните такого духовного гурмана с человеком, объедающимся в дорогом ресторане икрой, устрицами, дичью и воображающим, что он – соль земли. Какое различие! Первый, действительно, утонченный ценитель. А второй – или ученик сатаны или просто – животное. Точно так же, как с питаньем, обстоит дело с жилищем. Материальный капиталист живет в шикарном особняке, загромождает его мебелью. Между тем для капиталиста духовного стены скромной комнатки, которую он нанимает, только простая случайность. При достаточном опыте он легко эти стены перемещает далеко к горизонту, потолок поднимает к зениту… И для согревания души есть всегда калориферы: дружеское общение с людьми.
– Простите, если я утомил вас своими параллелями, – виновато, вдруг, добавил мой собеседник. – Мне просто хотелось показать, что комфорт жизни доступен не только телу, но и душе тоже. Вот, например, если я никогда не иду на компромиссы, ни перед кем не заискиваю, не сгибаю спины, не льщу, хотя это и приносит мне вред в личной жизни, разве это не есть высший вид роскоши, которую может позволить себе человек – особенно материально нуждающийся?
Собеседник мой смолк. Я дружески-сочувственно взглянул на него. Очевидно, последние слова относились к нему лично. Должно быть, немало претерпел он в жизни из-за своей прямоты…
– Это верно, конечно, – сказал я. – Для такой роскоши нужно большое богатство. Однако… Если продолжить параллель, нельзя ли бояться и в области духа некоторых недостатков, которые часто наблюдаются у богачей материальных?
– Бояться? А чего именно? – насторожился сосед.
– Ну, предположим… Излишней изнеженности. Скупости. Даже самодурства, если хотите.
– Да, да! – оживленно воскликнул он, как бы радуясь тому, что я внимательно отнесся к его речи. – Об этом я тоже хотел сказать кое-что, но боялся быть надоедливым. Да, разумеется, в области духа изнеженность тоже возможна. Если развивать внимание только к высшим ценностям и пренебрегать мелочами жизни, можно дойти до изнеженности. Но в том то и дело, что мы должны дух свой развивать, попутно закаляя его… Ага! Пришел, наконец, батюшка. Сейчас будет исповедь.
Он встал, посмотрел в сторону священника, подходившего к ступенькам храма, и нерешительно обернулся ко мне.
– Признаться то правде, я сам, к сожалению, испытываю эту опасность, – с легкой горечью в голосе проговорил он. – Иногда начинаю анализировать свои ощущения, прощупываю… И с ужасом замечаю, что становлюсь – знаете кем? Снобом!
– Что? – переспросил я. – Снобом?
– Да. Снобом.
Он нервно сдвинул свою рыжую шляпу на затылок, снова посмотрел в сторону храма и, собираясь уходить, сказал:
– Это, вы сами понимаете, недопустимо. Нужно бороться… Поэтому, вспомнил я, что уже три года не был в бане… то есть на исповеди. И решил приехать сюда, так как вблизи нас русского священника нет. Ну, до свиданья!
Он дружески кивнул головой, улыбнулся и быстро направился к церкви.
Приходят мне на память случаи из нашей долгой эмигрантской жизни во Франции.
В квартире одного беженца собралось несколько человек гостей. Несмотря на стесненные финансовые обстоятельства, хозяева быстро организовали скромный ужин, раздобыли закусок, вина… За едой шумно поспорили о политике; после еды, за стаканом вина, стали петь; кто-то играл на гитаре, кто-то изображал лезгинку, с ножом в зубах, вместо кинжала.
